– Но ради чего? – вступил в разговор Гиб Аянфаль, – я на своей жизни никогда не видел такого. А ты, Ае, сталкивался с ловицами?
Старший родич немного помедлил.
– Только в суде, – ответил он, – У них есть свои общины, хорошо попрятанные в волнах на самых границах системы Онсарры. Их жизнь вообще никогда не была доступной вниманию, потому что иначе им конец. На мирные твердыни они приходят тайно, и досель никто из них не действовал так открыто.
– А что было с тем асайем, которого забрали белые сёстры? – спросил со своего места Эньши.
– Чёрная болезнь, изобретение ловиц, их погибельное искусство. Оно создано ими ещё в первые циклы Онсарры, при помощи него они лишают асайя второго жизненного дара. Живая чёрная пыль сильнейшая по своему взаимодействию с волнами и веществом. Ни серая строительная, ни бурая твердынная, ни даже белая пыль звезды не сравнятся с ней. Ловицы собирают обезличенную пыль своих жертв в огромные тучи, чтобы использовать её вместе с неслышащими. Но чтобы свершить такое насилие, они должны изолировать своих жертв, дабы те не получили помощи от белых сестёр. Собственно, поэтому ловиц и называют ловицами – они ловят пыль живых асайев, обезличивая и подчиняя её своей воле.
– Для чего? – чуть слышно спросил Эньши.
– Ну, не в последнюю очередь для того, чтобы противостоять чёрным стражам. Стражи – воины. У них есть контролируемая агрессия, они превосходно владеют искусствами боя. В этом ни одна другая рабочая точка с ними не сравнится. Поэтому достойная сила, которую неслышащие им могут противопоставить – пылевые тучи.
После того, как Ае смолк, в зале повисло напряжённое молчание, во время которого каждый думал о своём. Зоэ, как видно, обеспокоился тем, что ему довелось встретить недужного в казавшийся столь тихим день, Эньши был не так уж напуган и гордился, что мастер разговаривает с ним как с равным и даёт поручения, а Гиб Аянфаль размышлял над тем, как между собой связаны все эти тревожные события. И нет ли между ними некой связи с исчезновениями, которую прежде отрицали.
– Ну, думаю, нам всем не стоит идти у них на поводу и пугаться, – произнёс Ае, – наша обитель, да и другие окрестности Рутты будут теперь под тщательным надзором чёрных стражей. Я успел переговорить с мастером Караганом – он сам берётся немедленно провести масштабное наступление на сомнительные места Пятой твердыни, и совершить новое изгнание неслышащих. Нам же лучше продолжать жить, как жили, дабы не наводнять информационное пространство лишними волнениями.
– Но ведь, наверняка их наступление приведёт к насильственным столкновениям, – робко проговорил Зоэ.
– Что ж, если чёрные стражи действительно обнаружат здесь крупную общину неслышащих, то сделают борьбу с ней максимально незаметной для мирных асайев и никого не потревожат, – ответил Ае, – Рутта как и вся Пятая твердыня надёжно защищена от любой смуты, поэтому всем остальным рабочим точкам совершенно не о чем тревожиться.
После этих слов старший родич поднялся.
– Что ж, мне нужно идти, – проговорил он, – Янфо, не забудь про купальню вечером, а ты, Эньши, смотри, чтобы он вышел из неё, только когда его бок станет полностью таким, как был. Зоэ, до скорой встречи.
– Подожди, Ае. Я, пожалуй, пойду с тобой, – проговорил Зоэ, после чего поднялся и обратился к Гиб Аянфалю, – Увидимся под сенью башни. Несмотря ни на что, я рад, что мы пришли к взаимопониманию.
– Я тоже, Зоэ, – ответил Гиб Аянфаль.
Молодой архитектор скромно улыбнулся ему, после чего покинул залу мастера вслед за сиятельным Ае.
Гиб Аянфаль проснулся от шороха и ощущения чьего-то близкого присутствия. Он открыл глаза и приподнялся на локте, стараясь не задеть крепко спящего рядом Эньши.
На полу посреди залы на коленях сидела Гиеджи. Старые истлевшие цветы были убраны, и теперь она принесла сюда новые, аккуратно выкладывая ими такое же кольцо. Она обернулась к Гиб Аянфалю и, казалось, была несколько смущена тем, что родич оказался свидетелем её занятия. Строитель поднялся и подошёл к сестре, присаживаясь на корточки. Гиеджи недовольно указала подбородком в сторону оставшегося на ложе ребёнка.
– Опять он тут.
– Он спит. И при том довольно крепко.
Гиеджи молча доложила последние цветы, замыкая кольцо, после чего критически окинула взглядом свою работу.
– Я слышала, ты был ранен, – сказала она, вновь поднимая глаза на строителя, – Ае ведь тебя вылечил?
Гиб Аянфаль окинул себя взглядом. О месте ранения напоминало только блёклое пятно недавно наращённой плоти, которая должна была полностью восстановится после посещения купальни.