– Да, уже всё хорошо, – ответил Гиб Аянфаль, – меня немного задело тучей, но Ае уже вылечил.
– Ладно, смотри только, впредь будь осторожнее. И трудитесь без меня. Если всё будет благополучно, я вернусь.
– Если будет благополучно? – переспросил Гиб Аянфаль, – а если нет?
– Тогда не знаю.
– Так может я чем-то помогу тебе? Я бы прямо сейчас пошёл!
Хиба усмехнулся со столь привычной для него насмешливостью.
– Да твой Ае сожжёт меня как пылевая туча, если я втяну тебя в такие дела! Нет, дитя, туда, куда я сейчас пойду, тебе ещё рано.
– Но может потом?
– Посмотрим. Однако, хоть меня и нет – трудись тут лучше. А то Эйдэ что-то недоволен тобой. Ладно, пора мне. Но ты прислушивайся к волнам на всякий случай. Могу и позвать.
После этих слов Хиба развернулся и, мгновенно скакнув сквозь пространство, исчез. Немало подавленный печальными новостями Гиб Аянфаль вернулся к башне. Он надеялся, что другу удастся решить всё достаточно быстро, и Бэли найдётся. Ведь если в общих мыслетоках не звучит никакой тревоги, то значит, с ним не могло случиться ничего страшного. Когда с кем-то происходила беда, Голос сразу сообщал об этом всем заинтересованным, а просто любопытным стоило только прислушаться. Сегодня он звучит исключительно мирно, показывая, как течёт обычный асайский труд.
Гиб Аянфаль в задумчивости остановился, и вдруг почувствовал дискомфорт от чьего-то пристального внимания. Он обернулся и наткнулся на требовательный взгляд Эйдэ, который смотрел на него, повернув голову. Лицо его сохраняло неприступно-жёсткое выражение, но у Гиб Аянфаля сложилось впечатление, что от глубинного не ускользнуло то, о чём он только что говорил с Хибой.
Выйдя из замка Сэле после окончания труда, Гиб Аянфаль поначалу не знал, куда идти – его терзала тревога за Хибу и Бэли, потому просто отправиться домой к родичам он не мог. Он сел на траву в саду консульской обители и попытался погрузиться в волны настолько глубоко, насколько мог, чтобы найти хоть какое-нибудь нехорошее веяние, которое дало бы информацию для размышлений. Никогда прежде он не искал дурных новостей с такой настойчивостью. Но волны звучали спокойно, день оказался очередным этапом бытия, прошедшим в благодатном труде и отмеченным некоторыми выдающимися успехами. Гиб Аянфаль невольно осознал, что он со своими метаниями – единственный нарушитель спокойствия во всей округе. Крайне недовольный, он вынырнул и, не предаваясь долгим интуитивным измышлениям, направился в единственное известное ему лично место, которое могло приоткрыть иные грани бытия, – в Замок Зимнего Сумрака, где находилась Обитель Учеников клана Фарах. То, как там отнеслись к нему во время прошлого визита, он счёл проявлением благосклонности и надеялся, что и сейчас найдётся кто-нибудь, кто поможет ему тем или иным образом.
Обитель встретила его таким же спокойствием, что и в вечер, когда он пришёл сюда ради встречи с синим консулом. Только вот площадь перед воротами несколько изменилась – на месте проулка, ведущего к Красной башне, высилась глухая стена из серых стеблей, достигавшая верхних ярусов замка. Её появление порядком удивило Гиб Аянфаля – как строитель он не видел в ней необходимости, и подивился тому, кто и зачем возвёл её, да ещё и в сравнительно короткий срок. Хорошо бы встретить тех техников, которые ему уже более-менее знакомы, а лучше – сразу пойти к самому мастеру Кутте. Аба Альтас учил, что если хочешь получить помощь у общины замка, то следует сразу обращаться её главе.
Гиб Аянфаль миновал пустовавший, как и в прошлый раз, зал пасоки, коридоры спален и, выйдя в общий зал с колоннами, остановился поражённый – вокруг никого не было. Белые ступени, спускавшиеся вниз, давно остыли, и неяркий свет, излучаемый стенами, забрезжил, только когда сам строитель вошёл внутрь. Гиб Аянфаль прислушался к течению пыли в разбуженных стенах – похоже до его визита замок был покинут уже как минимум целые сутки. От столь необычного поведения целой общины ему стало не по себе.
Гиб Аянфаль присел на ступень и попытался позвать через волны мастера Кутту. Но волны молчали. Они даже не принимали его зов, возвращая назад, как будто никакого мастера Кутты на Пятой твердыне никогда не было. Тогда строитель вопреки воле Голоса, настойчиво убеждавшего его оставить беспокойство и вернуться домой, обошёл все спальни, комнаты и малые залы, в которые не решился зайти во время прежнего посещения. Всюду его встречали те же пустота и холод. Свет, который излучали стены, следовал за ним, оставляя остальную обитель замершей в темноте. Не желая отступать, Гиб Аянфаль спустился и в нижний ярус замка, где располагались пурные купальни, но и тут всё было пусто. Только возле одного из бассейнов он обнаружил стопки с готовой одеждой, явно припасённой для кого-то из техников заранее. Строитель уже подумал о том, чтобы пройти в низ замка, который считался опасным для посещения из-за риска упасть в замковый канал, уходящий в глубину твердыни, но его остановило воспоминание о самом важном помещении обители, которое он до сих пор не удосужился проверить – о Прозрачной галерее. Он припомнил тот путь, которым его вёл техник в золотистых одеждах, и бегом устремился к цели.