Оказавшись в уже знакомом коридоре, Гиб Аянфаль сперва ринулся вверх по нему, но вскоре остановился, почувствовав, что на вершине обители никого нет. Очевидно, сегодня ему не удастся спросить совета у техников волн, чей неуловимый нрав так не нравится его другу Хибе. Он развернулся и побрёл потихоньку назад, размышляя, не обратиться ли тогда за помощью к Ае, как бы безнадёжно то ни казалось, когда его взгляд наткнулся на возвышавшуюся напротив Красную башню. Гиб Аянфаль остановился и попытался услышать в волнах, так ли она опасна сейчас, как он привык думать.
Волны сообщали, что башня давно пустует и ничего интересного он не найдёт. Единственными ходами внутрь были чёрные провалы между алыми стеблями. Чтобы добраться до ближайшего придётся забраться наверх по гладкой отвесной стене, на которой не имелось никаких приспособлений для того, чтобы подъём был менее рискованным. Должно быть, эта особенность была мерой ограждения башни от непрошенных гостей. Следуя чуть слышному интуитивному позыву, Гиб Аянфаль решил ближе ознакомиться со столь неоднозначным местом.
Юный асай приложил руки к прозрачной стене. Расщепив гладкую поверхность на отдельные плоские стебли, он легко проделал в ней отверстие и выбрался наружу. Здесь он ловко спустился вниз по опоре, и, сделав единственный шаг к башне, вдруг упал, потеряв ориентацию в пространстве. Чувствуя, что поверхность твердыни точно уходит из-под ног, но не видя этого, Гиб Аянфаль поднялся. До Красной башни было чуть больше сотни шагов, но эта крохотная дистанция вдруг показалась ему такой же непреодолимой как путь за пределы Анисана. В нутре всё так и заходило ходуном от неожиданно нагрянувшего волнения. Стараясь изо всех сил держать себя в руках, Гиб Аянфаль начал шествие к ровной алой стене. Чувство пространства вело себя так же, как при встрече с консулом Гейст, не хватало лишь леденящего страха и незримой бездонной пропасти, притаившейся в скрытом слое волн.
Наконец нелёгкий путь был пройдён, и он оказался под самой сенью башни, неприятные ощущения отпустили его в один миг. Гиб Аянфаль перевёл дух, успокаивая пыль, после чего прикоснулся руками к поверхности стены, прислушиваясь к течению пыли в её глубине. Как он и предполагал, башня давно остыла. Серая пыль в ней загустела, потеряв подвижность, и теперь её не вернуть к функционированию без основательного восстановления. Перед ним высится глухая груда материи, подобная дикой скале на неуправляемой твердыне. Только редкие едва заметные колебания говорили о неких процессах, протекающих глубоко внутри. Они охватывали башню подобно повторяющимся приступам дрожи.
Гиб Аянфаль поднял голову и прикинул расстояние до ближайшего провала внутрь с вступавшим перед ним стеблем, выбившимся из гладкой стены. Лезть не так уж высоко, если пространство не будет вести себя так же непонятно, как на площади. Он потёр руки и потопал ногами, разгоняя в них пыль, после чего легко вцепился в стену, проникая раскалившимися кончиками пальцев вглубь холодного камня, и начал скачками взбираться наверх. Это далось ему куда легче шествия по площади – вот он уже повис на заветном стебле и без труда забрался на него.
Выпрямившись, Гиб Аянфаль огляделся – вокруг простиралась панорама Рутты, окутанная красноватым светом садящейся Онсарры. Это было так похоже на вечер, когда он осмелился встать на пути у консула Гейст. То же сонное умиротворение отходящего на покой города.
С трудом оторвав взор от завораживающих видов, Гиб Аянфаль подошёл к провалу и обнаружил, что он плотно закрыт чёрной пластиной, которая не желала перед ним открываться. В волнах на неё была наложена печать, запрещающая проход.
Сталкиваться с закрытыми ходами и воротами Гиб Аянфалю ещё не приходилось. Даже ходы в низы замков не носили на себе запретного знака, а волновые барьеры всегда были вежливым предупреждением, только в серьёзных случаях становящимся непреклонным. В самом понятии запрета на свободное прохождение было что-то неприемлемое для асайской свободы воли. Гиб Аянфаль пригасил глаза, кладя ладони на пластину. Он, как и всякий строитель, мог легко вскрыть её, но вот стоит ли? Кроме того, те странные колебания, которые он уловил внизу, звучали здесь отчётливей и сильнее. Прислушавшись, Гиб Аянфаль осознал, что вызваны они разрушением башни: где-то в незримой глубине от неё точно отслаиваются целые пласты вещества. Но наверняка узнать можно, только проникнув внутрь. Он ещё раз взглянул сквозь волны на печать, прикидывая, насколько трудно будет её вскрыть, как вдруг его окликнул до боли знакомый голос: