– А ты почему себе такую не сделал?
– Я никогда её не носил. Лента, защищая, ограничивает тонкое видение в волнах, а для меня оно важно.
Хиба ещё раз оглядел строителя.
– Теперь, пожалуй, всё, – одобрительно сказал он, а затем, взяв с ложа две тёмных стопки одёжной материи, сунул одну в руки Гиб Аянфалю, – надевай. Это с моего плеча.
Обычное одеяние чёрных стражей состояло из свободного комбинезона с рукавом до локтя и широкого пояса. Гиб Аянфаль принялся натягивать на себя эту незамысловатую одежду, поглядывая на Хибу. На его глазах Багровый Ветер окончательно преобразился в воина и защитника порядка. Лицо его стало строже, и в серебристо-бурых глазах светилась проницательная наблюдательность, от которой не укроется ничто и никто. К тому же его одежда отличалась – чёрная ткань была более плотной и её покрывал едва заметный затейливый узор, похожий на языки пламени, а пояс состоял не из одной, а из целых семи лент. Всё это свидетельствовало о прежнем высоком положении Багрового Ветра в иерархии чёрных стражей. С трудом верилось, что всего несколько дней назад этот же асай трудился в мирном строительстве.
Гиб Аянфаль, замотав пояс, окинул себя взглядом. Сам он выглядел куда менее внушительно – чужая одежда оказалась ему велика, но ни в какую не хотела трансформироваться под его фигуру.
– Она останется такой, как есть, – проговорил Хиба, останавливая его безуспешные попытки и самолично поправляя на нём одежду так, что она приобрела более-менее нормальный вид, – у стражей наряд индивидуальный и потому не предусматривает трансформаций. Таких маленьких, как ты, ещё поискать! Но ничего. А сейчас слушай меня. Для начала я расскажу тебе о Низе и стражах, чтобы ты знал, чего ждать.
Хиба опустился на ложе, а Гиб Аянфаль сел на пол напротив него, приготовившись слушать. Волны в комнате совсем стихли, сдерживаемые внутренним полем Хибы, и он начал свой рассказ:
– Как я говорил, мы должны встретить Бэли на полях успокоения. Это самая верхняя часть Низа, расположенная на уровне верхних недр. За ним идут более глубокие сферы, спускающиеся за глобальный океан в нижние недра, и оканчивающиеся Утробой Ци – прибежищем тех, кому требуется самое глубокое исправление. Туда попадают асайи, которые не только считаются искажёнными перед ликом Ганагура, но и успели натворить немереное число злодеяний. Я, признаться, ни разу не был даже за вторыми вратами, там на глубине всем управляют нэны. Если ты не знаешь, то в недрах они навроде наших белых сестёр. Только если белые сёстры держатся отстранённо, а матери и матроны так и вовсе предпочитают скрывать свою роль в обществе от непосвящённых, то нэны себя не прячут. Особенно хтонии, властвующие в глубоких недрах. Они живут по законам, существовавшим прежде Исхода Гаэ Онсарры, а вслед за ними по этим же законам живут и остальные глубинные асайи от простого горняка до твердынного владыки Ашвы. Конечно, законы эти изрядно смягчились и эволюционировали по сравнению с глубокой древностью, но для поверхностного асайя могут быть неприемлемыми. Чёрным стражам, хоть они и служат Салангуру, приходится часто общаться с глубинными, а с нэнами особенно. И не только потому, что мы охраняем врата Низа. Многие верхние нэны являются нашими хранительницами, согласно договору, который заключил с ними ещё сам Сэллас Салангури. Именно нэны владеют всеми секретами нашей рабочей точки и раскрывают её в каждом, кто приходит служить Пламени. Они оберегают наши жизненные пути в тонких волнах, исцеляют и отводят погибель. А так как нэны, как и все глубинные, преклоняются перед Четвёртой силой, носящей имя Ци, то и многие стражи частично оказываются под её влиянием. Только Пламя Салангура оберегает нас от полного погружения в Ци.
Для мирных асайев поверхности, привыкших жить под покровительством Голоса Ганагура, Низ – едва ли не единственное место, где они вынуждены попадать под волю глубинного сверхсущества. И если недужных, которым нужно исцеление, нэны и белые сёстры ещё делят между собой, то для искажённых существует только одна дорога.
Поля успокоения, на которые мы пойдём, одинаково примут что однодневного младенца, что патриция, которому перевалило за пятьдесят звёздных циклов. Исправление в этой сфере Низа протекает сравнительно мягко. Оно подобно сну. Узники попадают в особый слой волн, поддерживаемый глубинными техниками, который погружает их глубоко в себя, наполняя разум размышлениями о тех сторонах личности, которые следовало бы исправить. Многие лёгкие искажения таким образом и исцеляются. Ну а нэны, несущие службу на полях, периодически вмешиваются в этот процесс, направляя его. Они определяют глубину исцеляющего забвения. На полях невозможно долго сохранять чистое сознание. Те, кто бродит без сна, рано или поздно в него погружаются, не в последнюю очередь из-за серебристой амброзии, которой они вынуждены питаться. Содержащаяся в ней активная пыль воздействует на пыль асайя, замедляя её.