– Узники знают о таком действии и всё равно пьют её?
– Даже если знают, то одиночество и голод рано или поздно подталкивают их к тому, чтобы испить из источников. Если раз попробуешь, то уже не остановишься. Потом каждого будят в свой срок. Бэли я оттуда заберу. Я не хочу, чтобы он принимал исцеление от рук нэн – это однозначно вернёт его к жизни в недрах. Он никогда этого не хотел, так же, как и я.
Сей отчаянный план немало взволновал Гиб Аянфаля. Он понимал, что такое действо – самое что ни на есть прямое нарушение законов Голоса, хоть и преследовавшее благие цели. И он не мог поверить, как Хиба мог на такое решиться.
– Но ведь стражи узнают! – воскликнул он.
– Пускай! – горячо возразил Хиба, – Это моё дитя, и я никому не позволю нас разлучать! Главное сейчас – забрать его оттуда. И ты сможешь мне помочь – выведешь его, если я этого не смогу. Ты не принадлежишь миру глубинных так, как я! Голос Ганагура будет звать тебя назад, едва ты войдёшь внутрь, и потому тебе проще будет пройти через врата обратно вместе с Бэли. Я опасаюсь, что смогу отступить и оставить Бэли в Низу в самый последний миг, потому что так мне повелит Ци, а я не смогу воспротивиться её воле. Над тобой же она не властна. Потому ты пойдёшь впереди меня вместе с ребёнком.
– Хорошо, – кивнул Гиб Аянфаль, – но куда мне бежать вместе с Бэли, когда мы выберемся?
– Ты один далеко не убежишь. Я выйду следом за вами обоими, и мы пойдём вместе. Когда кто-либо покидает Низ прежде срока, волны тут же извещают об этом все обители стражей. Но я знаю, как придержать эту информацию. В конце концов, иногда искажённых даже на время выпускают с полей, при условии, что кто-либо из стражей будет сопровождать их. Мы же пойдём в храм.
– К твоим сёстрам?
– Нет, к кое-кому повыше. Ну да этим я уже буду сам заниматься. Тебе-то рановато познавать такие тонкости бытия. Твоя задача – помочь мне вывести Бэли из Низа. Вот, собственно, и весь наш план действий. Прочие детали я смогу пояснить тебе, когда мы окажемся на месте. Ну как, ты готов?
Гиб Аянфаль только взволнованно кивнул. Предстоящее приключение настолько ошеломило его, что он не мог до конца поверить в его осуществимость. Видел бы его сейчас аба Альтас! А уж что скажет Ае! Гиб Аянфаль с немалым содроганием подумал о том, как он предстанет перед старшим родичем после всего, что непременно случится…
Хиба, заметив его замешательство, протянул руку и, уже привычным образом взяв за волосы на макушке, слегка потряс.
– Из всех своих друзей я выбрал именно тебя, потому что ты понимаешь, каково это – любить родича. Ну и не считаешь мои действия безумными. А теперь идём! – проговорил он и поднялся.
Они вышли на улицу, после чего Хиба крепко взял строителя под руку и метнулся с ним сквозь пространство прямо к воротам небольшого замка, располагавшегося недалеко от обители Сэле. Вокруг раскинулся один из самых больших пасочных садов Рутты, и маленькая обитель выглядела совершенно мирно и тихо. Гиб Аянфаль прежде не раз прогуливавшийся по этому саду один или с кем-либо из родичей никогда и не подозревал, что здесь живут чёрные стражи, а не просто сеятели или ремесленники.
– Замок мастера Карагана, – проговорил Хиба, – Он глава всех чёрных стражей Пятой твердыни, и под его обителью располагаются врата всеобщего Низа. По правилам, сюда не полагается входить тем, кого не призвал Салангур.
– Мастер сейчас в замке?
– Нет. К слову, он вообще редко бывает тут. Думаю, не трудно догадаться, почему. Конечно, мы с ним старые друзья, но моих последних дел он не одобряет. Почти как твой Ае. Пока не доберёмся до врат, прикрою тебя в волнах. Держись ближе.
Гиб Аянфаль послушно подступил к другу. В то же мгновение волновое пространство вокруг него заколебалось, и он ощутил себя так, как будто его окружил невидимый кокон, скрывающий от постороннего внимания его истинную сущность и мысли. Теперь всякий асай действительно увидит в нём юного стража-новичка, а не строителя городов. На лице Хибы промелькнула улыбка, после чего он решительно направился к вратам. Гиб Аянфаль последовал за ним, ловя себя на странной мысли, что подобное ощущение волнового покрова уже имело место быть в его жизни. Он тут же тщетно пробежался по памяти, но не смог найти никакого явного воспоминания.