При прохождении ворот он ощутил на себе действие барьера, но на этот раз оно было очень слабым. Должно быть, от того, что его лоб закрывала лента стража. Он потихоньку вошёл в волны и окинул взглядом пространство. Как он и полагал, обитель на самом деле была огромна. Её многочисленные залы и жилые покои простирались под поверхностью твердыни и уходили глубоко вниз.
«Идём», – грохотнул в сознании голос Хибы.
С осторожностью они двинулись вперёд через коридоры и залы, старательно выбирая путь, на котором им никто не попался навстречу. Потом они спустились в низ обители и вошли в длинную галерею, оканчивавшуюся гигантской кольцевой залой. Зала была столь огромна, что Гиб Аянфаль не сразу охватил её волновым взглядом. На внешней стене были многочисленные врата, ведущие к другим обителям стражей на твердынях Онсарры, а на внутренней – сплетённые из стеблей арки, заполненные светло-серым камнем.
Хиба решительно повёл Гиб Аянфаля вдоль этой огромной галереи, пока не остановился у одной из арок, которая на первый взгляд ничем не отличалась от остальных.
– Вот нужные врата. Как видишь, надёжно закрыты, – тихо пояснил Багровый Ветер, – Полей около тысячи, но пополняются они в определённом порядке. Сегодня очередь этого. У нас будет некоторое время, чтобы обследовать его, прежде чем приведут новых… и Бэли вместе с ними.
Гиб Аянфаль согласно кивнул.
– Смотри, как нужно их открывать, – проговорил Хиба, – с другой стороны это делается точно так же. Не думай ни о чём, просто желай пройти. Ключ уже находится в твоём сознании.
Он подошёл к арке и прислонился лбом к шершавой поверхности камня. Незримые частички пыли внутри тут же пришли в движение. Когда Хиба отстранился, поверхность арки начала покрываться крошечными чёрными дырочками, которые продолжали расти, пока вся арка не стала единым порталом. Сжатое в тёмный коридор пространство вело куда-то глубоко в недра твердыни. Хиба глянул на юного асайя и решительно шагнул внутрь. Гиб Аянфаль незамедлительно последовал за ним, на всякий случай зажмурившись.
Он почти ничего не почувствовал – только волны, досель звучавшие около ушей, вдруг сжались на неестественно высокой частоте и резко затихли. Лишь малая их часть продолжала глухо колебаться, притупляя слишком быстрые мысли. За врата не просачивалось ни капли той информации, которая в обилии звучала снаружи – вместо этого вокруг царило полное умиротворение, затягивающее в пассивное безмолвие.
Поле, на которое они попали, представляло собой огромное пространство, скрытое глубоко под поверхностью твердыни. Высокие своды терялись в темноте – свет излучали небольшие волновые сгустки, висящие прямо в воздухе. По обе стороны от них, образуя широкий коридор, возвышались бурые скалы. В гладких боках были проделаны многочисленные ходы, вплетающиеся один в другой и образующие открытые ниши.
Гиб Аянфаль окинул представшее перед ним поле цепким взглядом строителя. Похоже, скалы, изъеденные пустотами, образуют большой и запутанный лабиринт, заполняющий всё поле. Кое-где коридоры скал пересекаются друг с другом, окружая небольшие площади. На них и расположились фонтаны с серебристой амброзией, о которых говорил Хиба. Только в самом дальнем конце пространство начинало вести себя необычно – закручиваясь в узкую трубу, уходило ещё глубже. Это и было ходом к следующей сфере Низа.
Хиба положил руку ему на затылок.
«Пройдём немного вперёд. Я прослушаю пространство, чтобы выяснить, где сейчас надзорные. А потом отыщем подходящее место для ожидания».
Гиб Аянфаль кивнул, и они неспешно пошли вдоль скал. Строитель начал замечать местных обитателей – неподвижные тела лежали в пустых кавернах и на ложах, расположенных у подножия скал, погружённые в глубокий исправительный сон. Одни из них, чьи лица были свежи, а одежды явно указывали на рабочую точку, по-видимому, заснули недавно, но другие, с потемневшей тусклой кожей, спали уже не один десяток дней, а то и несколько оборотов! Пыль их едва шевелилась, а тела окутывали бесформенные полотнища – одежда, в которой долгое время не испытывали нужды, сама собой теряла структуру. В одной из ниш он разглядел сразу двух асайев, спящих вплотную прижавшись друг к другу. Одежда на них уже начала распадаться, и было не узнать, что побудило их почивать в столь несвойственном асайям положении: были ли они родичами, или же это нэны так равнодушно положили рядом два тела. Гиб Аянфалю стало не по себе от этого зрелища. Он подумал, что нет ничего более унизительного и жалкого, чем вот так лежать, будучи совершенно отрешённым не только от активной жизни, но и от себя самого. Он с надеждой взглянул на Хибу. Но глаза у друга были погашены.