– Это Бэли, – шепнул Хиба и коротко приказал, – Оставайся тут!
И он решительно выпрыгнул из убежища, приземляясь в нескольких шагах от служительницы Низа. Нэна остановилась, поднимая на Хибу внимательные серебристые глаза. Она была на полголовы выше него, и облачённый в наряд стража ловкий и гибкий Хиба стоял перед ней как перед неприступным препятствием.
Гиб Аянфаль ждал, что Багровый Ветер сейчас заберёт свёрток из рук нэны, а с ней самой станет разговаривать так же спокойно и уверенно, как некогда говорил с белой воспитательницей Лаэш. Но Хиба ничего такого не делал. Он склонил перед нэной голову в вежливом поклоне, после чего подошёл ближе. Нэна, неотрывно взирая на него, аккуратно передала ему свёрток. Хиба положил его наземь и развернул. Гиб Аянфаль увидел, что его рука на мгновение замерла, а потом бессильно упала вниз. Хиба медленно склонился, прижимаясь щекой к чёрной щеке Бэли, окончательно обезображенного недугом. Нэна молча стояла в стороне, опустив взор и сложив на груди руки с изящными длинными пальцами.
Гиб Аянфаль почувствовал, что несмотря на повеление Хибы, просто не может больше оставаться безучастным. Они должны немедленно бежать прочь, пока ребёнок у них, а раз Багровый Ветер медлит, то значит пришло время ему действовать.
– Хиба! – крикнул он и выскочил наружу.
Он приземлился на ноги и, подняв голову, решительно взглянул на нэну, готовясь сказать ей, чтобы она оставила им ребёнка. Но нэна посмотрела на него, и Гиб Аянфаль ощутил, как весь его воинственный пыл растворяется сам собой. Взгляд служительницы недр точно сковал его, и он почувствовал себя целиком погружённым в чужое внутреннее поле, звучащее мягко, но непреклонно. Оно немного пугало, но вместе с тем притягивало к себе. Нечто похожее он уже ощущал, оказавшись в одиночестве перед консулом Гейст. Не хватало только неведомого ужаса и бешеной трансформации пространства. Нэна видела его насквозь, и под этим воздействием в его сознании начали пробуждаться воспоминания прошедшей ночи. Низ его обители, белые матроны Линанна и Саника и… Бэли, просящий передать последнее слово. Гиб Аянфаля всего сотрясло от жутчайшего стыда – как он мог допустить, чтобы кто-то, пусть и белая мать, заставил его так молчать?! Открой он самого себя чуть раньше, и всё могло бы сложиться иначе!
Желая хотя бы сейчас исправить ситуацию, он решительно подошёл к нэне и сказал:
– Отдайте ему Бэли! Это его дитя!
Нэна ничего не ответила. Она только приподняла правую руку, безмолвно призывая к тишине, а её взор, прежде пронзительный, слегка смягчился.
Этот асай не был тем, кого им следовало бы опасаться. Она – единственный союзник, которого они могли бы встретить во враждебном мире глубинной жизни. В её глазах Гиб Аянфаль увидел понимание того, зачем они пришли сюда, и более того в них присутствовала та же глубокая печаль, какую он порой замечал у наблюдавшего за Бэли Хибы ещё в то время, когда ничто не предвещало беды.
Багровый Ветер тем временем поднялся и положил тело Бэли к себе на колени. Лицо его исказило страдание, на щеках чернели следы от скользивших по ним пылевых слез. Он взглянул на обезображенную голову Бэли, лежащую у него на плече, а затем привычным движением руки поправил белую ленту, сползшую со слипшихся волос. Время точно замерло, Гиб Аянфаль совсем не замечал его течения, неотрывно наблюдая за происходящим. Никто больше не произносил ни слова, но он чувствовал, что Хиба и нэна способны общаться беззвучно, подобно техникам волн.
Багровый Ветер ещё раз прижал Бэли к себе, после чего положил его на покрывало и аккуратно завернул. Он взял драгоценный свёрток на руки и подошёл к нэне. Нэна охватила руками его голову и, притянув к себе, нежно прикоснулась губами к его высокому лбу. Гиб Аянфаль при виде этого жеста сейчас же потупил взгляд, понимая, что в его присутствии происходит некое сакральное действо, лицезреть которое ему не полагается. Когда он снова поднял глаза, то увидел, как Хиба передал тело Бэли обратно нэне и отступил в сторону, уступая ей дорогу. Нэна склонила голову в лёгком поклоне, после чего направилась дальше, унося дитя ко вторым вратам Низа. Хиба не смотрел ей вслед. Он стоял, подняв голову, и взгляд его блуждал по тонущему в клубах темноты потолку…
Когда служительница Низа скрылась из виду, Гиб Аянфаль робко подошёл и, тронув его руку, заговорил:
– Хиба… Почему ты отдал ей Бэли? Мы ведь… Мы ведь могли бы попытаться! Или, это я виноват, да?