Зоэ выступил из-за него и неожиданно громко проговорил:
– Мастер Эйдэ! Извините, что беспокоим, но нам очень нужна ваша помощь!
Его голос гулко разнёсся по замершим в тишине закоулкам.
– Зачем? – возмутился Гиб Аянфаль, – он же всё равно не услышит! А если и услышит… не думаю, что это понравится ему и остальным.
Зоэ слегка смутился.
– Просто, я не представляю, как можно вообще обратиться к асайю в таком состоянии, – оправдался он.
Гиб Аянфаль подошёл ближе к Эйдэ, заглядывая в замершее лицо. В нём проснулся трепет, похожий на тот, который возникал при приближении к чёрным стражам, вызывавший желание оставить Эйдэ в покое. Преодолевая это ощущение, он протянул руку и прикоснулся к одному из пылетоков. Внутри него быстро струилась пыль, связывавшая спящего асайя со всей твердыней. Здесь, где поверхностные волны поглощаются массивными скалами, обмен информацией через твердынную пыль является более эффективным. Произносимых слов не расслышать, будучи погружённым в такой поток. Очевидно, вызвать Эйдэ можно было, только вмешавшись в его сон изнутри. Гиб Аянфаль глянул на его мощные руки, тут же припомнив о способе передачи слов через прикосновение. Пожалуй, в случае с Эйдэ прикосновение к руке – довольно вежливый способ дать о себе знать.
Гиб Аянфаль взял его за мощное запястье, решив перевернуть руку, чтобы предать зов через ладонь, но это оказалось не так-то просто. Рука Эйдэ словно вросла в скалы, так что он не мог сдвинуть её с места. Зоэ не спешил ему помогать, заметив, что такие прикосновения без спроса невежливы.
Оставив безуспешные попытки, Гиб Аянфаль отпустил руку Эйдэ и прижался лбом к его лбу, изо всех сил направляя в чужое внутреннее поле свой зов. Одно лишь повторяющееся желание поговорить. Он приготовился повторять его снова и снова, даже несколько дней подряд, если понадобится.
– Не помню, чтобы я разрешал к себе прикасаться.
Знакомый голос прозвучал так неожиданно, что Гиб Аянфаль отпрянул, резко прерывая передачу. Он тут же наткнулся на жёсткий взгляд двух погашенных глаз, и негромко проговорил:
– Извините.
Эйдэ поднял руки и принялся преобразовывать отделившиеся от скал пылетоки обратно в волосы, становясь более похожим на жителя поверхности. Гиб Аянфаль терпеливо ждал, когда он закончит это занятие. Наконец Эйдэ удостоил их взглядом и коротко спросил:
– Зачем пришли?
Зоэ растерялся от резкого вопроса, а Гиб Аянфаль решительно сел перед Эйдэ и ответил:
– Я пришёл попросить вашей помощи.
Он сделал паузу, но, видя, что Эйдэ выжидательно смотрит на него, продолжил:
– Багровый Ветер сейчас в Низу. Патриции Онсарры решили, что он заслуживает исправления. Но это неправильно! Мать Иша говорила, что он якобы сам этого захотел, но я в это не верю. Белые матери, как и техники волн, никогда не говорят всей правды. К патрициям теперь поздно обращаться, да я и не надеюсь, что они услышат меня. Потому я хочу обратиться к нэнам, которые занимаются исправлением и попросить за него.
Он смолк, тщетно стараясь догадаться по непробиваемому лицу Эйдэ, вызвал ли он своим рассказом какое-либо сочувствие или нет. Эйдэ молчал, в упор глядя на него. В былое время Гиб Аянфаль предпочёл бы немедленно сбежать из-под такого взора, но сейчас это как будто придавало ему уверенности.
– Прошу, помогите мне к ним обратиться, – проговорил он, – Вы – глубинный патриций, а значит, знаете нэн и слышите голос Ци. Волны наверху мало говорят о них, совсем не называют имён, а я никогда прежде не был в недрах и потому в столь ответственный момент опасаюсь поступить невежественно. Я не прошу вас идти со мной и говорить, я прошу лишь слова, указывающего путь. Скажите, кто из них меня выслушает, поможет в этой ситуации, и где мне разыскать… её.
Он смолк, дожидаясь ответа.
– Понятно, – неспешно произнёс Эйдэ, – Ты хочешь, чтобы я потакал твоему безрассудству.
– Это не безрассудство! – воскликнул Гиб Аянфаль, – Я хочу спасти Хибу от несправедливого исправления! Вы ведь знали его! И теперь…
Он смолк, увидев, что Эйдэ поднял руку в призыве к тишине.
– Тебе нужна нэтци, – проговорил он, – они – проводники Ци, такие же как Гэрер и Сэле. Только вот если верхние сверхсущества выбрали проводником единоличного асайя, то Ци говорит с нами через девяносто девять нэтци, возглавляемых госпожой-хтонией Унадини Фекдис. И одной из них отдано право главенствовать над всеми сферами Низа. Однако я не собираюсь называть её имя и настоятельно рекомендую тебе воздержаться от какого бы то ни было обращения к ней или к кому-либо из нэн. Тем более, что мать Иша сказала тебе правду. Я так полагаю, что подобное отношение к техникам волн и белым матерям внушил тебе не кто иной как Хиба. У него был на то повод. Тебе же незачем сомневаться. Я был на суде как раз среди тех патрициев, мнение которых тебе кажется в корне неверным. И я видел, как твой друг сам принял решение, с которым ты не хочешь смириться.