– Взгляни-ка на карточку родственности.
Гиб Аянфаль вынул синий кристаллик из-за пояса. В его информационных глубинах коротко и выразительно сияло имя Эньши, являвшегося теперь одним из его родичей. Сам рыжий ребёнок тоже подошёл ближе и смотрел на Гиб Аянфаля с нескрываемой радостью.
– Всё-таки свершилось, – подвёл итог Ае, – нас теперь четверо, потому будем более внимательны друг к другу.
– Аба Альтас был бы рад, – скупо ответил Гиб Аянфаль, убирая карточку.
Эти слова навеяли на всех четверых мысли, исполненные светлой печали. Добавить было нечего, и потому после недолгого молчания они вместе направились прочь из целительных покоев.
– И ещё, Янфо, – произнёс Ае, когда они вышли в пасочный сад, – я имел разговор с консулом Сэле. Он сказал, что желает тебя видеть, и ты должен прийти к нему завтра вечером, как только окончишь труд.
– Хорошо, – согласился Гиб Аянфаль, – а он не сказал, зачем?
– Не в его правилах говорить о целях встреч тем, к кому это не относится, – усмехнулся Ае, – а сейчас я должен вас оставить. Увидимся дома.
После этих слов он простился с младшими родичами, и, взмыв вверх на волновых крыльях, затерялся в вышине золотистого неба, направляясь к одной из атмосферных обителей, алевшей на горизонте далёким облаком.
– Сегодня общий день отдыха, – сказала Гиеджи, когда они остались втроём, – Яфи! Может просто погуляем по Рутте? Как раньше.
– Давайте, – согласился строитель, – это будет лучше всего.
– Тогда я с вами! – незамедлительно выпалил Эньши, крепко беря Гиб Аянфаля за другую руку.
Гиеджи взглянула на него с неодобрением.
– Хорошо, – сказала она, – только раз мы теперь твои старшие родичи, то ты должен будешь хотя бы немножечко к нам прислушиваться.
А в мыслях Гиб Аянфаля тем временем прозвучал её голос, переданный через прикосновение:
«Потом, когда выдастся спокойный вечер, в нашем саду объяснишь мне, как всё это получилось!»
Гиб Аянфаль только кивнул, скрывая улыбку.
– Гиеджи, – обратился он к сестре, – а ты ничего интересного не слышала в последние дни, пока меня не было?
Гиеджи потупила взор, а потом уклончиво ответила:
– Слышала. В день, когда ты ушёл с Хибой, наш замок покинул ещё кое-кто. И всё из-за дождя.
– А ты его знала?
– Немного, да и ты его видел в прошлый дождливый день, – ответила Гиеджи, покосившись на Эньши, который немедленно навострил уши, почуяв ореол тайны.
Они покинули Белый Оплот и направились на малый трансфер, который скоро доставил их в город как и прежде согретый тёплыми лучами Онсарры.
Глава 20. Неожиданное предложение
Вечером после завершения дневного труда Гиб Аянфаль вступил в обитель Сэле. Поначалу он опасался, что консул вновь пришлёт за ним кого-нибудь из чёрных стражей, а он пока был не готов вновь иметь с ними дело. Но стражи не показывались, даже их наблюдательный пост перед вратами сада сегодня пустовал, и потому Гиб Аянфаль отправился на поиски консула самостоятельно. Просто узнать о его положении через волны было невозможно – Голос ничего не сообщал ему, говоря, что Сэле сам появляется перед нуждающимися.
В обители волны, однако, пошли ему на встречу – Гиб Аянфаль услышал негромкий зов, приглашавший его пройти в залу мастера. Он последовал ему и поднялся по пандусу, войдя под уже знакомые своды. Здесь зов стихал, но он уже был и не нужен: спрятанный вход в тайный дворец был открыт, только теперь за ним не было длинного коридора. Гиб Аянфаль сразу вышел в просторный зал со стенами из стеблей бирюзового цвета и рядами белых ступеней, поднимавшихся на пять ярусов. Над ними высится большой арочный проём, через который видна их башня на фоне склоняющейся к закату Онсарры. Здесь зов смолкал, и в волнах звучали только отголоски недавних споров и дискуссий. Но Гиб Аянфаль почти не обратил на это внимания. Им всецело завладел другой объект – там, где прерывался круг ступеней, возвышалось искусно сотворённое асайское изваяние.
Скульптура размером в четыре его роста была создана из тёмно-серого камня, поднятого из недр твердыни, и изображала персону, с какой Гиб Аянфаль никогда не встречался ни в волнах, ни тем более в активной жизни. Стоящий прямо стройный асай был облачён в длинные закрытые одежды, какие носили ещё во времена Праматери, точно развевающиеся под дуновением ветра. Лицо его выражало решительность и непреклонность, и от того Гиб Аянфалю показалось, что перед ним изображена вполне конкретная личность, а не обычный собирательный портрет асайев одной рабочей точки, на чьих лицах всегда сияло спокойствие истинных детей Звезды.