Эти слова сильно смутили Гиб Аянфаля. Несомненно, он мечтал однажды стать таким же влиятельным асайем в обществе Пятой твердыни, как Ае и аба Альтас, но он никак не ожидал, что это произойдёт вот так внезапно. Потому теперь не знал, что и сказать, и как распорядиться этой огромной ответственностью, которая неожиданно обрушилась на него.
– Я даже не знаю, – растерянно пробормотал он, – что я вообще должен буду делать, если соглашусь?
– Что за нелепый вопрос! – воскликнул консул, – очевидно то, что полагается делать воспреемнику консула Сэле! Твою рабочую точку изменят должным образом и вместе с ней придёт и дело. Что тут рассуждать? Я жду слов о твоей решимости. А о деле можно будет говорить только тогда, когда ты встанешь на этот путь.
– Но я не могу так сразу ничего сказать! Мне нужно подумать.
– Думай, да только поскорее. Ты должен дать ответ, не покидая этой залы. Принятие решения – всего лишь миг, когда твоё сознание проявит готовность выполнить все четыре условия. Ты должен остаться с ними один-на-один. Никто другой не в праве влиять на то, что будет происходить внутри тебя в этот момент.
После этих слов Сэле подошёл к арочному проёму и, повернувшись спиной к строителю, принялся созерцать белую громаду башни, окутанную сгустившимися сумерками. Гиб Аянфаль проводил его взглядом, после чего порывисто собрал алые волосы в хвост, пытаясь сосредоточиться.
В мыслях у него всё перемешалось. Одна его часть едва не разрывалась от восторга – ему и вдруг такое! Консул! Пусть сначала и только в качестве воспреемника. Это даже не сравнить с архитектором. Высокое искусство строительства он и так постиг бы своим неустанным трудом на протяжении жизни. А вот чтобы добраться до консула нужно поистине невероятное стечение обстоятельств. То, что это предложение было получено всецело за счёт стараний неизвестной творицы, Гиб Аянфаля никак не смущало, а, напротив, дарило ему уверенность – то, что привлекло в нём Сэле и самого Салангура, он уже не потеряет. Статус воспреемника наверняка даст ему небывалые возможности, и даже Ае не станет с ним спорить. Он вспомнил свои недавние мысли о несправедливости Ганагура и необходимости перемен – для консула Сэле эти задачи уже не кажутся столь невыполнимыми, как для простого строителя. Столь мощное существо никто не станет осуждать за взгляды. Когда он вырастет из воспреемника в самого консула, то начнёт бороться с неслыщащими и ловицами как и его предшественники, раскроет тайну исчезновений и вернёт абу Альтаса, Росер и Лийта. Удивится же Лийт, узнав, кто теперь стал его господином! А как обрадуется аба, увидев, каких высот добилось его дитя! Вот только… как они оба, узнают, что он – Гиб Аянфаль? Отсюда начинались его сомнения. Потеря имени и семи даров, отказ от прежней жизни виделись Гиб Аянфалю непростыми вещами. Четвёртое условие, высказанное не столь конкретно, занимало мысли меньше, чем эти три, сулившие глобальные перемены во всём его существе.
Гиб Аянфаль поднял голову и придирчиво осмотрел консула с головы до ног. Даже если взять самое простое – пурное тело. Что останется в новом консуле от него, а что привнесёт Сэле? Гиб Аянфаль почему-то был уверен, что станет выглядеть точно так же, как нынешний консул. От него оставят разве что алую гриву, которой Сэле, судя по всему, симпатизирует. Тщательно перебрав в мыслях все детали его внешности, строитель нашёл их не столь привлекательными для себя лично.
А что он скажет Ае, Гиеджи и Эньши? Будет говорить о себе так же, как Сэле говорил ему о Сантее? И что скажут они, если сегодня же вечером узнают о его выборе? Впрочем, если он согласится, то вернётся ли вообще домой? Сэле многое недоговаривает. Согласие Гиб Аянфаля может привести к совершенно непредсказуемым последствиям и болезненным невосполнимым потерям. Он вспомнил и то, как изменился Хиба после исправления. Неужели при становлении воспреемником, ему придётся перенести нечто схожее? Даже ради всех возможностей, которые открылись бы ему, Гиб Аянфаль не хотел отказываться от своей персональности, ценность которой так выросла в его глазах в последние дни.
– А если я стану вашим воспреемником, то где я буду жить? – спросил он, чтобы хоть на миг отвлечься от нелёгкого потока мыслей.
– В этом замке, конечно, – ответил Сэле, не оборачиваясь и продолжая созерцать башню, – ты должен будешь находиться при мне и Салангуре.