– Что это ты тут крутишься? – требовательно спросил консул Сэле, отпуская его.
– Я не кручусь, – тут же ответил Гиб Аянфаль, – просто заглянул узнать, всё ли в порядке. Может ему нужно принести что-нибудь. Например, пасоки.
Сэле добродушно рассмеялся, хлопая себя по бокам.
– Меня умиляет эта заботливость! – воскликнул он, – Только вот твои старания вряд ли оценят. Техники волн не нуждаются в пище, разве ты не знаешь? По крайней мере, если их тело не повреждено. Едят у них только дети, да совсем молодые асайи оборотов до двухсот. А Шели хоть и не старше Зоэ, но уже успел освободиться от этой прозаической потребности.
– Я не знал.
Сэле лукаво усмехнулся, пристально глядя ему в глаза, и склонив голову на бок, продолжил:
– Признайся, ты хотел приватно побеседовать с ним. Но не только. Может… со мной тебе тоже хочется поговорить?
Гиб Аянфаль ощутил, как рассеиваются волны, оставляя их наедине в информационной тиши. Консул внимательно взирал на него, очевидно готовый выслушать. Строитель ещё раз покосился в сторону белого шатра и произнёс:
– Я всё это время думал о том разговоре, который был у вас в замке, и начал сомневаться в том, правильный ли выбор я сделал.
– А ты посоветовался с родичами? – поинтересовался Сэле, – помнится, ты крепко держался за их мнение.
– Нет. Я не смог сказать им. Гиеджи и Эньши слишком юны для такого. А Ае… с ним я в последнее время не о многом могу говорить.
– Хм, насколько я вижу, у вас там назревают противоречия в отсутствие почтенного абы Альтаса. Настоящий семейный раскол, какого мне уже давно не доводилось видеть! Что ж, очевидно, с их мнением, или без него, но ты хочешь, чтобы я спросил тебя снова? Так слушай – ты готов принять четыре условия? Готов принять в себя Салангура и стать его проводником?
Этот вопрос вновь застал Гиб Аянфаля врасплох. Он почувствовал, что сколь бы не тешил себя мечтаниями о том, что он делал бы как Сэле, реальная возможность этого так и осталась для него неприемлемой.
– Я не готов, я не тот, кого нужно спрашивать! – проговорил он, отступая от консула, – я просто беспокоюсь о вас! Будут ли другие как я? В тот вечер после разговора во мне проснулось чувство долга. Я должен помочь! И если сам не могу исполнить ваше прошение, то должен найти того, кто сможет. Может быть, это будет следующий, кого сотворит моя мать…
Сэле только снисходительно усмехнулся в ответ на его слова.
– Янфо, я бы скорее и вправду поручил тебе снабжать пасокой эту палатку. Это выглядело бы более рационально чем то, что ты собрался делать. Поиски воспреемника – моя задача, и больше ничья. А коль тебя так мучает долг – размышляй над четырьмя условиями. Это всё, что я могу тебе ответить.
Сэле ещё раз смерил его пронзительным взглядом, после чего как ни в чем не бывало пошёл прочь. Через миг его фигуру охватило алое сияние, и он оставил Гиб Аянфаля в одиночестве.
Наконец волнующий день пришёл. Накануне Торжества Праматери и грядущего вместе с ним нового оборота команда из сотни строителей собралась у подножия террас на площади под сенью башни, ожидая, когда приглашённые волнами патриции оценят её. Гиб Аянфаль стоял впереди всех и чувствовал вокруг напряжённое волнение. Сам-то он был уверен в проделанном труде и с нетерпением ждал, когда сможет отпустить команду и остаться с башней наедине. Ему хотелось обойти её и осмотреть со всех сторон, прежде чем Голос окончательно заберёт величайшее творение мастера Хосса в общее пользование.
Но вот мыслетоки принесли сначала лёгкий шёпот одобрения, а затем и похвалы Голоса. Гиб Аянфаль ощутил, как пока ещё молчаливо обрадовались его товарищи, а сам почувствовал неясную грусть. Голос тихо молвил, что это была отличная работа, и теперь все асайи твердынь Онсарры будут знать, что он участвовал в строительстве башни и даже какое-то время был её единственным хранителем. Тем временем появились и патриции. Их пришло несколько десятков и, поприветствовав строителей, они отправились осматривать террасы и высившуюся над ними белую громаду. Как вещали волны, ничто не вызвало их нареканий.