Следуя пробудившимся воспоминаниям, он вспомнил и то, как сестра появилась в их жизни. Гиб Аянфаль рискнул погрузиться в память, не опасаясь, что густые информационные волны проникнут в неё. Гиеджи пробудилась, когда ему самому шёл лишь третий оборот: в один из вечеров аба Альтас вернулся в обитель в сопровождении Росер, неся на руках свёрток из плотной серой материи. Гиб Аянфаль весь тот день провёл под опекой Ае, и они сидели в зале мастера. Вошедший аба показал им свёрток и сказал: «Вот, ещё один родич!» На его лице проскользнула улыбка, почему-то веявшая неясной печалью. Он остановился посреди залы, глядя на свёрток, который, кажется, слегка зашевелился. Ае сейчас же подошёл к нему, поднося Гиб Аянфаля на руках. Юный асай помнил, как он, не дожидаясь позволения, оттянул край полотна, вцепившись в него маленькими ручками, и на него глянули голубые глаза только что пробудившейся Гиеджи. Аба Альтас рассмеялся уже без всякой грусти, а Ае поспешил передать Гиб Аянфаля Росер, сказав, что знакомство младших лучше ненадолго отложить. Имя Гиеджи появилось на карточке родственности, и она до сих пор живёт в комнате слева от него, куда аба на другой день привёл маленького Гиб Аянфаля для знакомства с сестрой.
Вскоре показались ворота обители Сэле. Около них дежурила пара чёрных стражей. Подтянутые, высокорослые и облачённые в чёрные одежды, они сразу бросались в глаза на фоне бело-зелёных стеблей, из которых были сплетены врата и ограда. Лица их были неприступно спокойны, а холодное звучание внутренних полей подавляло всякое желание подойти ближе и заговорить о чём-либо. Во всей Рутте врата обители Сэле были единственным местом, где чёрных стражей можно было увидеть мирно стоящими под лучами звезды.
Аба Альтас спокойно прошёл мимо них во врата, а Гиб Аянфаль поспешил шмыгнуть за ним так быстро, что они едва не столкнулись. Аба обернулся к нему и коснувшись пальцем плеча, мысленно спросил:
«Хочешь, можем сейчас подойти и поговорить с ними? Поинтересуемся, знают ли они что-нибудь.»
Гиб Аянфаль только покачал головой, всем видом давая понять, что он категорически против такой идеи. Как видно, Росер только вечером сможет убедить абу оставить его в покое.
За оградой был обширный сад, через который к замку Сэле вела дорога. Аба Альтас, не став настаивать на разговоре со стражами, уверенно зашагал вперёд. Гиб Аянфаль шёл за ним, приотстав: подняв голову, он с интересом осматривал представшую перед ними обитель – белое кружево изящно сплетённых в купола стеблей на фоне охристо-жёлтого неба. Замок был огромен. Гиб Аянфаль тут же через волны сосчитал, сколько внутри него комнаток-жилищ для простых асайев. Целых три тысячи жителей! Сейчас около замка мало его обитателей, но по вечерам здесь, вероятно, всё заполнено асайями, и волны становятся такими же густыми, как во время общих сборов. А кто же создал эту громаду? Гиб Аянфаль припомнил рассказ абы о том, что для возведения обители два цикла назад, консул пригласил десяток лучших архитекторов Онсарры, среди которых мастер Хосс занимал ведущее место.
Они подошли к входу. Свёрнутые в спираль стебли, скрывавшие проход, развернулись, и они вступили в главную залу. Гиб Аянфаль выглянул из-за абы и осмотрелся. На стеблях и ступенях сидели не занятые в труде простые жители обители, при этом преимущественно обладатели созидательных рабочих точек: жнецы и сеятели. Завидев архитектора Хосса, старшего патриция, они склонили головы, а потом, увидев его ответный кивок, тотчас вернулись к прерванным делам, а один спросил, не проводить ли их к консулу. Аба Альтас отказался, сказав, что и сам знает путь.