А на средних ступенях сбоку он с замиранием увидел Ае и Гиеджи. Сестра, поймав его взор, приподнялась и замахала руками несмотря на то, что Ае тут же невозмутимо усадил её на место. Гиб Аянфаль улыбнулся Гиеджи и тоже приветственно приподнял руку, нисколько не стесняясь этого дружеского жеста перед высоким собранием.
«Да начнётся собор», – произнёс Голос, и в следующий миг волны, прежде оберегавшие, отступили, оставляя его патрициям. В тот же миг в голову впился поток из сотен информационных щупов, так что лоб опоясала резкая боль.
Гиб Аянфаль, не ожидая, что это произойдёт так внезапно, охватил голову руками, зажмурившись. Он старался ни о чём не думать, пряча глубинные мысли, но патриции не пытались глубоко проникнуть в его сознание, рассматривая лишь ту часть, которую он не прятал. Неудобство ему доставляло то, что вступить с ним в контакт одновременно пожелало такое большое число асайев.
В это время Гэрер Гэнци поднял руку, и тут же мучавшие строителя щупы исчезли, волны вздрогнули и выровнялись. В них отдалённо звучали слова беззвучно переговаривающихся меж собой асайев.
– Патриции Онсарры, – начал Гэрер исполненным благосклонности голосом, который мягко заполнял пространство своим звучанием, – перед вами Гиб Аянфаль, чей жизненный путь мы должны сейчас направить. Это ещё юный асай, поэтому не нужно говорить с ним через волны столь жёстко. Гиб Аянфаль, вам известно то, как идет ход суда? Или мне пояснить, кто здесь собрался и что будет происходить?
– Благодарю, но мне уже всё рассказали, – ответил Гиб Аянфаль, впервые не пытаясь противиться действию внутреннего поля Гэрера Гэнци, пробуждавшему в нутре окутанное надеждой доверие, – Я хочу знать, за что я должен понести возмездие.
– Возмездие, Гиб Аянфаль, асайи несут прежде, чем вступают под своды этого зала, – ответил Гэрер, – Его приносят тонкие волны, которые складывают события так, что любой асай, причинивший страдания другому, в конце концов и сам получит равную часть страданий. Здесь же мы решаем, как направить жизненный путь оступившихся, чтобы прервать этот круг. В этом зале открывается путь к безболезненному исправлению, если мы приходим к выводу, что асай не может справиться с собой самостоятельно. Мы рассмотрим вашу жизнь и ваши деяния, после чего решим, как лучше поступить с вами: отпустить, направить в Низ или к белым сёстрам. Поступок, из-за которого перед вами открылся путь сюда, мог быть сочтён банальным нарушением порядка, за которое Голос только упрекнул бы вас. Но обстоятельства оказались слишком серьёзны. В момент исчезновения консула вы повели себя крайне неосмотрительно перед объединённым сознанием, рассеяв страх в волнах. Мы, патриции, не считаем вас причиной случившегося, как думают многие простые асайи, но сами волны говорят, что вам многое известно. Впрочем, до этого вопроса мы ещё доберёмся. А начать следует с того, чтобы вы рассказали о себе присутствующим. Мы видим ваш путь в волнах, но желаем услышать то, что вы сами скажете. Если нас что-то отдельно заинтересует, мы спросим о том. Начинайте, Гиб Аянфаль.
Гэрер Гэнци смолк, и в огромной зале повисла выжидательная тишина. Гиб Аянфаля немало смутил этот вопрос, он готовился к тому, что его сперва спросят о консуле Сэле и потому почувствовал в таком постепенном подходе смутный подвох.
«Тебе следует говорить правду, Гиб Аянфаль» – вкрадчиво прошептал Голос Ганагура, – «Если ты солжёшь, то твои судьи получат право заглянуть в твои помыслы, чтобы узнать истину. Ты в праве молчать, если сочтёшь нужным. Но подумай, стоит ли делать это в каждом отдельном случае».
Гиб Аянфаль, стараясь сохранять спокойствие, спросил: