– Почему я в таком случае узнаю об этом только сейчас? – с уже не скрываемым холодным гневом в голосе спросил мастер Караган, – вы укрыли от волн весть о нападении! Решили, что справитесь сами? Не могу поверить, что столь сиятельный патриций как вы, Ае, мог этому способствовать! И ещё в такое время. Так или иначе, Гиб Аянфаль видел перед собой кого-то из общин, возможно, не одного. Я всем нутром чую, там была такая сила, которая могла бы миг смести с лица твердыни и вас, и мастера Хосса! Вот, кого повстречало сие «невинное» дитя! И я намерен это расследовать. Видите ли, мастер Ае, мои полномочия и возможности в исследовании волн превышают ваши.
Гиб Аянфаль отступил, крепче сжимая руку Ае.
– Я ничего не хочу открывать вам! – крикнул он, – Голос говорил о моём праве хранить молчание!
– Но ведь, по-вашему, он несправедлив! С какой лёгкостью вы ругаете его, когда он ограждает вас от того, к чему вы ещё не готовы! И сами же хватаетесь за его волю при малейшей опасности. Удобная позиция, нечего сказать!
– Караган, – голос консула Гейст вновь прокатился по зале, прерывая мастера стражей. Синий консул поднялась и неторопливо спустилась к арене. Её могучее внутреннее поле заполнило собой всю обитель, освещая её трепетом, вырвавшимся из-под покрова Гэрера. Мастер чёрных стражей взглянул на неё, оставаясь внешне спокойным, но непривычный блеск серебристых глаз выдавал то, что внутренне он пришёл в тот же трепет, что и остальные.
– Ваши вопросы не оказывает никакого действия на предстоящего, – произнесла консул, на миг поворачивая к нему пересечённое кибахой лицо, – Я полагаю, спрашивать нужно иначе. Гиб Аянфаль, – обратилась она к строителю, – кто поведал вам о Малкириме?
Гиб Аянфаль сумел только покачать головой, мысленно произнося, что ничего не знает, как в следующий миг пыль в его жилах точно вспенилась, став неимоверно горячей. Он вскрикнул и ничком упал у ног Ае, терзаемый болезненным внутренним жаром. Строитель с ужасом понял, что один его дар обратился против другого – пыль глодала ею же оберегаемое пурное тело, всё сильнее расходясь с каждым мгновением.
Руки Ае соскользнули, исчезая во внешнем мире, который точно перестал существовать для него. Сознание спеклось от боли, разрушающей тело и отравляющей скачущие в панике мысли. Все воспоминания, которые он так старательно прятал с самого начала, легко разлетались по волнам, он чувствовал себя совершенно открытым, вывернутым наизнанку, но совершенно ничего не мог с тем поделать.
Внезапно всё прекратилось – пыль сама собой замедлила движение. Боль же отступала медленно – пурное тело как будто опасалось её возвращения. Гиб Аянфаль осторожно приподнял голову, озираясь и поспешно закрывая распахнутое сознание. Гейст стояла перед ним, а по бокам от неё – Ае, мастер Кутта и другие патриции. Руки Ае и техника волн лежали на плечах Гейст, руки других патрициев – на их плечах, и таким образом они образовывали своеобразную «цепь» с Гейст посередине, охватывавшую собой все верхние ярусы залы. Лицо Ае взволнованно, взгляд прикован к Гиб Аянфалю. Из глубинных на защиту поднялись только мастер Эйдэ и Зелёный Бацу. Остальные тяжеловесные патриции продолжали восседать на местах, не без интереса наблюдая за развитием событий.
– Вы совершаете над ним насилие! – воскликнул мастер Караган, в то время как патриции опустили руки, вновь рассаживаясь по местам. Ае тут же поспешил к Гиб Аянфалю и, опускаясь рядом, помог ему сесть.
– Так спрашивали в своё время Гаэ Онсарра и воплощённая Ци, а ныне – некоторые из глубинных владык и нэтци, – произнесла Гейст, – Они добывают ответы сами, не считаясь с волей отвечающего. Остальные патриции Онсарры, верно, предпочитают проникать в закрытые мысли иным, более долгим путём изматывающих вопросов. Я хочу сказать, что сейчас в этом нет нужды. То, что так желают узнать от Гиб Аянфаля, известно мне. А тот, кто рассказал ему о Малкириме, уже был направлен в Низ этим же собором ещё в позапрошлом обороте.
На лице мастера стражей отразился живой интерес.
– Может быть, вы откроете нам ещё какие-нибудь подробности? – негромко спросил он.
Консул Гейст не сочла нужным отвечать на это. Она обернулась к правителю:
– Я беру слово.
Гэрер Гэнци склонил голову.