Гиб Аянфаль шёл и шёл, попутно заглядывая во все каверны в поисках местных обитателей, но обнаруживал только новые и новые замершие тела, пока не наткнулся на лежавшее ничком тело, заинтересовавшее его. Это был строитель городов, такой же как он сам. Одежды его уже начали терять форму, что давало некоторую гарантию того, что Гиб Аянфаль не разбудит его, если прикоснётся. Он осторожно обхватил руками голову и повернул её на бок. Тут же нутро его вздрогнуло от холодного волнения – этого асайя он когда-то встречал. Это было во время труда над одной из первых его обителей, оборотов тридцать назад. А теперь он тут… Гиб Аянфаль ума не мог приложить, отчего мирный строитель вдруг оказался на поле.
В это время что-то больно обожгло его ладонь – он увидел, что из уголка губ строителя тоненькой струйкой сочится чёрная пыль. Гиб Аянфаль осторожно отпустил его голову и поспешно выбрался из каверны. Неужели ему в конце концов придётся так же лежать? От одной мысли об этом в душе одновременно просыпались непримиримый гнев и чувство глубокой обречённости. Хотелось так же, как горняк, бросаться на скалы и крушить их вдребезги, пробивая путь наверх, к свободе. Наброситься на чёрного стража, как он уже делал однажды. Но один он не сможет противостоять всем служителям полей. Его против воли напоят серебристой амброзией, и он своими действиями только приблизит неприглядный конец.
Другой путь – упорно не принимать никакой пищи из источников, терпя всё нарастающий голод. Такое воздержание в течение нескольких оборотов грозило тем, что его пурное тело может изрядно износиться и ослабеет настолько, что Гиб Аянфаль потеряет всякую возможность передвигаться. Но вряд ли нэны и стражи допустят, чтобы он довёл себя до такого состояния. А если они и предложат ему пищу, то наверняка она окажется всё той же серебристой амброзией.
Гиб Аянфаль остановился, сердито приходя к мысли, что все пути здесь проходят через это исправляющее усыпление, которое он ни за что не хотел принимать. Все засыпают рано или поздно. Возможно, даже от одного только глухого молчания местных волн. Никто не избежал этого, кроме, разве что, Бамму. Строитель подумал, что уж она-то точно не выпила ни капли амброзии, но каким-то образом способна оставаться в полной силе и здравии. Он вспомнил её резкие слова и предложение о помощи. Теперь, ощутив, что неприглядная участь вплотную приблизилась к нему, он понял, что готов решиться на это уже осознанно. В странном видении они вырывались наверх. Уж не знает ли она безопасный путь туда?
Он окинул взглядом верхние ярусы скал. Бамму нигде не было видно, но Гиб Аянфаль был уверен, что он ещё встретится с ней, когда исследует поля более подробно. В сознании то и дело всплывало его прошлое посещение Низа, когда он был с Хибой. По словам Багрового Ветра он должен был оказаться сейчас под властью сверхсущества Ци. Но пока Гиб Аянфаль никак этого не ощущал – напротив, он чувствовал себя отсечённым абсолютно от всех мыслетоков. Хотя возможно Ци подступится к нему, когда он впервые вступит в исцеляющее забвение.
Вспоминал он и встречу с нэной Шамсэ. Откровенно говоря, Гиб Аянфаль не знал, как же к ней теперь относиться – как к возможному другу, или как к асайю, от которого следует держаться подальше. С одной стороны Шамсэ открыла ему правду, но результат, к которому это привело, перечёркивал все её добрые начинания. Гиб Аянфаль чувствовал, что на самом деле не знает и десятой доли всей правды в этой истории, и потому не мог принять однозначного решения. К этому событию подмешивалась их странная встреча на Поле Мечтаний, начавшаяся в трансфере и завершившаяся под багровой Онсаррой. Гиб Аянфаль видел перед собой юного техника тонких волн, носящего это же имя. Техника, к которому обращались на «она» так же, как к Гиеджи. Но как Шамсэ могла совмещать в себе бытие нэны и гаэньши? Это странное и противоречивое совпадение притягивало его, и юный асай решил, что если всё же увидит служительницу недр, то отважится спросить об этом. Может быть, Шамсэ тоже видела его там и может как-то помочь? Ведь сказала же сама консул Гейст, что его пребывание в Низу «не будет долгим»…
Гиб Аянфаль долго ещё ходил по полю, прежде чем заметил в одной из каверн чью-то фигуру в ярко-зелёном одеянии. Этот цвет был как искра жизни на фоне молчаливых бурых камней.