Но вот внутреннее состояние начало меняться нехарактерным для сна образом. Тело теперь виделось ему плотным сгустком пуры, он вдруг почувствовал, как нелегка его тяжесть, к которой он привык, находясь в активном сознании. Оно как глухие волны лежало на камне, сдерживая в себе медленный ток густой и тягучей пыли. Гиб Аянфаль чувствовал себя всё более отрешённым от этих двух жизненных ипостасей. Такое происходило, когда он глубоко уходил в волны, далеко уносясь по информационному пространству. Но никогда этот процесс не протекал столь долго, чтобы он смог внимательно пронаблюдать все его стадии. Кроме того, в этот раз волны забрали гораздо большую часть сознания, чем обычно.
В следующий миг он уже отчётливо ощутил себя находящимся над оцепеневшим пурным телом внутри собственного внутреннего поля. Вокруг – серая завеса неподвижных волн, в которой просматриваются сферические сгустки чужих внутренних полей.
Гиб Аянфаль обратил взор в сторону своего соседа. Его поле на первый взгляд ничем не отличалось от других, но сквозь завесу на миг проглянул знакомый образ. Техник волн сейчас так же, как и строитель находился вне тела. Гиб Аянфаль почувствовал, что должен приблизиться к нему. Он осторожно вошёл в зону пересечения их внутренних полей, и тут же увидел того, кто его позвал, ощутив приветственные светлые эмоции.
«Я рад встретить тебя здесь и рад, что ты не хочешь идти таким же простым путём, как другие исправляющиеся. Я попросил тебя уснуть, чтобы вывести в волны во втором волновом отражении. Общение через него – единственный безопасный канал на полях успокоения».
«Стражи слышат все разговоры?»
«Не только разговоры. Мысли, эмоции, намерения и любые послания друг другу даже через самые лёгкие прикосновения. Особенно внимательными они становятся, когда чувствуют, что ты хочешь что-то от них скрыть. Я долго отыскивал то состояние сознания, в котором они считали бы меня спящим, а я мог бы свободно обдумывать что угодно. Второе отражение – самый лёгкий способ, нужно только вывести его во внешние слои внутреннего поля. Нэны, конечно, чувствительней стражей. Думаю, многие из них легко различают такие трюки. Так что при появлении опытной нэны нам придётся на время заснуть. Но пока никого нет, я могу считать себя вполне свободным. Моё имя – Бозирэ. Думаю, пришло время назвать его».
«А я – Янфо», – представился Гиб Аянфаль, радуясь, что начавшееся знакомство обрело своё развитие, – «Тут оказалось так сложно найти кого-то неспящего! Кроме искажённого Бамму!»
«Матери Бамму, друг», – настоятельно поправил Бозирэ, – «Нынешнее положение не лишает её почётного статуса. Те же, кто считает иначе, всего лишь проявляют своё невежество».
Гиб Аянфалю его замечание показалось несколько странным и в чём-то неполным. Но он пока не стал вдаваться в подробности, зная, что техники не рассказывают всего сразу.
«Ты из клана Фарах или свободный?» – спросил он, решив немного блеснуть своими познаниями и ближе познакомиться с собеседником.
«Ни то, ни другое», – негромко ответил Бозирэ, – «Меня ведёт и оберегает великая Белая Ламех. Мой клан известен в Рутте только среди верхов, ибо простые обители заполнены фарахтидами и свободными, о которых ты знаешь».
«То есть, ты не из Рутты?» – поинтересовался Гиб Аянфаль.
«Нет, я пришёл в неё лишь когда у меня появился повод», – уклончиво ответил Бозирэ и перевёл разговор на другую тему – «Между прочим, я знаю, почему ты здесь. Нэны, которые принесли твоё тело, довольно подробно описывали всё местному стражу. Да и многое удалось уловить из тех потоков, которые они всегда невольно запускают, открывая врата. Значит, консула Сэле теперь нет?»
Отражение Гиб Аянфаля потемнело от охвативших его скорбных чувств.
«Как видишь», – ответил он, – «Многие считают, что я в этом виноват».
Он ощутил, что Бозирэ улыбается в своих мыслях.
«Да ты страшнее владыки Сиэля!» – молвил он, – «Маленький строитель лишил твердыни Онсарры алого консула. Когда-нибудь волны обратят это в легенду, пока же могу только посочувствовать столь неоднозначной славе».
«А ты сам как здесь оказался?» – спросил Гиб Аянфаль.
Бозирэ ответил не сразу, и Гиб Аянфаль уже подумал, что зря задал такой вопрос.
«Я сам пришёл», – прозвучал краткий ответ.
«Сам? Почему?»
«Странно наблюдать удивление асайя, который некогда тоже спускался сюда по своей воле».
«Но у нас была весомая причина. Мы разыскивали ребёнка, очень дорогого нам. И потом, когда мы входили, то выдавали себя за стражей и совсем не собирались тут оставаться!»