– Благодарю, – ещё раз повторил Гиб Аянфаль, – но где же Гиеджи?
Лицо Зоэ погрустнело.
– Она не смогла прийти. Я точно не знаю, но Ае сказал, что она уже простилась, – ответил он.
Гиб Аянфаль взглянул на старшего родича. Ае всё так же стоял в стороне и даже не смотрел на него, разговаривая с мастером Куттой. У Гиб Аянфаля в голове не укладывалось, как он так может – ведь вот-вот они будут разлучены на неопределённый срок. Он шагнул к нему, но Зоэ его остановил:
– Не надо, – шепнул он, – Ае ещё подойдёт к тебе, Янфо. Ты поймёшь его, поверь мне.
После этого Зоэ отступил, пропуская к Гиб Аянфалю остальных собравшихся. Строители и соседи окружили его шумным хороводом. Они пожимали его руки, наперебой прощались, сожалели о разлуке и напутствовали, чтобы он скорее возвращался. По крайней мере старший Чаэ с уверенностью заявлял, что и не сомневается в его возвращении. Некоторые из прощающихся даже вытирали жгучие пылевые слёзы.
А вот белые сёстры и ученики мастера Кутты прощались более сдержанно. Сёстры из обители молча прижимались лбами к его лбу на мгновение, после чего отходили, а техники волн ограничивались лёгкими поклонами без всяких прикосновений. Только на юном лице Шели расцвела тонкая и чуть лукавая улыбка после того, как он поднял голову, взглядывая прямо в жёлтые глаза Гиб Аянфаля, да Тэти, отпустив его, коротко сказала:
– Росер бы гордилась, видя, как ты это принимаешь. Она очень ценила в асайях смелость и умение держаться достойно в самых сложных ситуациях.
Гиб Аянфаль взглянул в глаза Тэти, чувствуя не бывалое никогда прежде расположение к ней. Но только он хотел сказать что-нибудь в ответ, как за спиной вновь возник мастер Караган.
– Пора, Гиб Аянфаль, – строго приказал он, – поднимайтесь за мной на платформу.
Тэти отошла. Гиб Аянфаль ещё раз улыбнулся всем прощавшимся, потрепал по рыжей голове притихшего Эньши, который вновь подошёл к нему, и последовал за главой воинов. Зоэ, ребёнок и остальные асайи, не сходя с места, смотрели ему вслед.
Глава чёрных стражей привёл его на самый верх под сень башни. Бушующие волны были подняты, а прямо под жерлом располагалась высокая белая платформа, на которую Гиб Аянфалю пришлось взойти. Он обернулся лицом к площади и увидел, что Ае наконец сошёл со своего места. Он подошёл к Зоэ, точно так же пожав его руки и что-то тихо шепнув, а потом крепко обнял Эньши. Рыжий ребёнок уже не мог сдержаться и, едва Ае отпустил его, расплакался, пряча лицо в жёлтый передник Зоэ. Молодой архитектор поднял его на руки, унося прочь. После этого старший родич в сопровождении мастера Кутты и под взорами молчащих асайев начал подниматься к башне. Он взошёл на платформу и встал рядом со строителем, повернувшись лицом к площади. Мастер Кутта остановился перед платформой. Он поклонился Ае так же, как его ученики кланялись Гиб Аянфалю, после чего взглянул на строителя и негромко сказал:
– Да сохранит тебя Госпожа Гаэ.
После этого мастер волн вернулся к патрициям. Гиб Аянфаль же растерянно взглянул на старшего родича.
– Ае?
– Я пойду с тобой, – прозвучал краткий ответ, – Мы всё обговорили с семьёй, Зоэ и патрициями. Тебе трудно будет там одному, поэтому я избрал этот путь. Все считают, что так будет лучше.
И Ае, наконец взглянув на него, крепко сжал его руку. Гиб Аянфаль не знал, что ответить ему и как благодарить. С Ае он почувствовал себя намного увереннее. Конечно, Гиеджи останется вместе с пока ещё не очень любимым Эньши. Но с ней будет и Зоэ, который сразу был ей вполне симпатичен. Младшие родичи не будут одни, пока они с Ае отправятся в самое что ни на есть непредсказуемое странствие.
– Мы готовы, Гэрер Гэнци! – тем временем провозгласил Ае.
Правитель сделал величавый жест рукой, и к платформе подошло шестеро ремесленников. Судя по энергометкам, они все уже были мастерами своего дела. Под воздействием их внутренних полей белая платформа пришла в движение, и ловкие пальцы начали вытягивать стены, заключая Гиб Аянфаля и Ае в капсулу. Такие использовались обычно на градосферах для ближних путешествий по открытому космосу. Передняя стенка была прозрачной, и через неё Гиб Аянфаль мог видеть площадь с асайями, далекие шпили замков, верхушки пасочников и белую Онсарру на кристально чистом жёлтом небе. Наблюдал он и за трудом ремесленников. Они делали своё дело стремительно быстро. Этот труд был похож на труд строителей, только движения рук были более тонкими и ловкими. Когда уже почти всё было готово, один из них занёс внутрь небольшую чашу с пасокой и, пристроив её к торцевой стене, покинул капсулу через последний проход. А после Гиб Аянфаль и Ае остались одни в замкнутом пространстве, ещё не исчезнувшие, но уже отделённые от жизни Пятой твердыни и всех звёзд Анисана.