Сквозь прозрачную оболочку Гиб Аянфаль наблюдал за тем, как отходят ремесленники, завершив свой труд, да и старшие патриции постепенно спускаются на нижние террасы. Только Гэрер Гэнци и Гейст всё ещё стоят неподалёку от жерла башни. Гиб Аянфаль даже через стенки капсулы чувствовал, как бурлит серая пыль в её камне, и бездна, прежде поглотившая Сэле, теперь готовится принять и их. Ему стало по-настоящему страшно. Так же он боялся единственный раз в жизни, когда в Поле Мечтаний впервые осознал возможность собственной погибели, которая не оставляет выбора. Только теперь то, что грозило ему, было ближайшей реальностью. Он взглянул на Ае. Старший родич остаётся спокойным и сосредоточенным. Если волнение и было в нём, то глубоко скрытое от посторонних глаз – он не мог и сейчас терять своего вечно сиятельного лика перед взиравшими на него асайями. Ае слегка улыбнулся ему в ответ.
– Гиеджи хотела, чтобы я поступил так, – добавил он, – только это её и утешило, когда мы всё узнали. Смотри на Онсарру, Янфо. Так будет легче.
Гиб Аянфаль молча возвёл глаза к Звезде. Ему хотелось ещё расспросить о сестре, но он не мог вымолвить ни слова, скрученный надвигающейся опасностью. Звезда сегодня, казалось, была ярче обычного, но совсем не слепила глаз. Гиб Аянфаль с жадностью вслушивался в её ровный гул, служащий фоном для звучания всех слоев волн на твердынях Онсарры. Никогда прежде этот шум не был для него столь упоителен, ведь совсем скоро наступит тот неизведанный миг, когда строитель перестанет его слышать возможно навсегда. Если у него есть только шанс вернуться, то это совсем не означает, что возвращение состоится наверняка. Вдруг условия за пределом совершенно непригодны для жизни асайев, и их не сможет перенести даже самая стойкая пыль? В этом случае все исчезнувшие прежде, даже консул Сэле, мертвы. И они с Ае будут следующими. Почему ему был уготован именно такой путь?
А тем временем на площади асайи всё больше и больше погружались в объединённое сознание, которое плотно охватывало окрестности Рутты, призывая самого Ганагура сойти из информационного плана в план материальный.
«Асайи Онсарры прощаются с тобой», – чуть слышно прошелестел в сознании Голос, и в следующий миг Гиб Аянфаль увидел, как склонили головы все, кто стоял перед ним, от детей до старших патрициев. Техники волн и белые сёстры складывали руки на груди, прикрывая глаза, а чёрные стражи и странники стояли, гордо выпрямившись.
Это был конец. Он увидел, что и Ае учтиво склонился в ответ, но у самого Гиб Аянфаля на такое не было сил. Он опустился на колени и закрыл лицо руками, низко склонив голову. В сей момент всё существо его рвалось остаться здесь: лучше стать изгоем, принятым в общину Сиэля, пребывая под светом матери Онсарры, чем провалиться в ненасытную бездну! Почему, почему они с Бозирэ не успели сбежать до того, как пришла мать Шамсэ?!
Асайи меж тем подняли головы со стремительно гаснущими глазами. Гиб Аянфаль увидел Гэрера Гэнци, стоящего перед башней с поднятыми руками. Это было почти как в Поле Мечтаний, только без умирающей звезды.
– Анисан Онсарра!
Тело правителя взлетело вверх, преобразуясь в светящийся шар, и вместе с тем все асайи Рутты сорвались с мест, устремляясь в начинающийся танец. Они не сбросили пурных тел и единым потоком мчались вверх, несомые вихрем объединившихся внутренних полей. Миллионы волновых отражений слились в единое целое – то, что было способно противостоять проснувшейся бездне. Она могла поглотить только затихших в капсуле Гиб Аянфаля и Ае, отделённых от общего поля.
За пеленой света, окружившего башню, Гиб Аянфаль не видел, что некоторые патриции, в том числе консул Гейст и мастер Караган не примкнули к танцу, а остались на террасах, наблюдая за ними из-под надёжного покрова Ганагура. Не видел он и того, как с противоположной стороны под башню метнулась быстрая тень…
Ае сел рядом, беря его за плечи. Руки его непривычно холодны – он только сейчас позволил себе беспокоиться. А свет становился всё ярче, застилая глаза. Гиб Аянфаль поднял голову, глядя на Онсарру, видневшуюся в просветах между потоками танцующих в высоте асайев, и впитывая в себя её звучание. Он увидел, что вокруг всё покрылось рябью от быстро бегущих пространственных колебаний…
Но вот взор его заволокла пелена, а гул волн сорвался в высокий писк и замолк. Сознание не справилось с охватившим его смятением и резким перепадом пространственного скачка. Он провалился в забытье, избавленный от необходимости лицезреть, как разверзшаяся пропасть наконец поглотила их.