Ае окинул его проницательным взором.
– Отчасти, – не стал возражать он, – так получилось, что я – дитя нескольких матерей, и одна из них, даровавшая мне эту рабочую точку, из клана Фарах. Собственно, в большинство кланов так и вступают: по праву творения. Непосредственных сотворников в обители Учеников у меня нет, но тем не менее мы находимся под покровительством одного сверхсущества. Поешь, Янфо. Ты, верно, со времени своего пребывания в садах Церто ничего не ел.
Но Гиб Аянфаль отказался. Ответ Ае заинтриговал его своей неожиданностью и вместе с тем некоторой недосказанностью. Но он безошибочно чувствовал, что больше о своём происхождении старший родич не скажет. Только вот зачем ему понадобилось таиться? Но тут его сотрясло нешуточное волнение.
– Послушай, Ае, – с тревогой заговорил он, – мы оказались здесь в капсуле вполне подготовленные. Но как же сейчас аба, Росер и Лийт?
На лице Ае, прежде относительно спокойном, отразились сомнения.
– О Лийте, думаю, беспокоиться нечего, – произнёс он, – ему, как страннику, такое привычно. Он, наверное, знает больше, чем все мы. То же можно сказать и о консуле. Но аба Альтас и Росер… Янфо, мы всё равно не в силах хоть как-то помочь им!
– Думаешь, они могли перенести малую смерть или что-то более страшное? – произнёс Гиб Аянфаль и голос его дрогнул.
– Не хочу верить в это. Аба, всё-таки, патриций, а Росер – мать, хоть в нашей обители и звалась только сестрой. Простое пребывание в открытом пространстве они выдержат так же, как я или ты. Они смогут совершить прыжок, если почувствуют, что тела их разрушаются. Но вот как с ними встретиться… Между нами немыслимое количество расстояний, каждое из которых может обладать длиной, сопоставимой с длительностью асайской жизни. Найти друг друга без помощи управляемых волн… боюсь, Янфо, это невозможно.
Взгляд Ае погрустнел, и он опустился на пол, глядя погасшим взором на недвижные звезды за прозрачной пеленой. Гиб Аянфаль сел рядом с ним. Если Ае уловит в волнах хотя бы намёк на асайское присутствие, то только тогда у них может появиться действенная надежда. Однако, интуиция робко подсказывала, что он ещё встретит абу… возможно лишь в далёком-далёком будущем, но их встреча непременно состоится.
– Гиеджи так переживала из-за абы, – с горечью сказал он, – боялась, что мы больше не увидимся!
Ае пронзительно глянул на него и негромко ответил:
– Ещё больше она переживает из-за тебя. Мы с абой всегда обращались с ней с позиции старших, а ты был равным. Она очень ценила это и, пожалуй, доверяла тебе больше, чем нам.
– Наверное. Ае, почему её не было на прощании? Она приходила ко мне в Низ вместе с Шамсэ. Что с ней произошло потом?
– С ней всё в порядке, – поспешил успокоить его Ае, – Когда собор осудил тебя, она была чудовищно подавлена. Она плакала, и ничто не могло её утешить. Я отвёл её в Белый Оплот к сёстрам, но как только Гиеджи начали погружать в успокоительный сон, пришла нэна Шамсэ. Обычно белые стражи и нэны трудятся вместе только во времена глобальных катаклизмов и перемен, а в мирные дни относятся к разделению своих сфер очень ревностно. А тут нэна поднялась в Оплот без приглашения. Впрочем, у Шамсэ было такое право: она сказала, что принимает Гиеджи как её ама – сестра матери.
– Так Шамсэ тоже как-то относится к гаэньши? – изумился Гиб Аянфаль.
– Напрямую, она – одна из них, сестра гаэньши Сагиты, которая сейчас является консулом Гейст. В прошлом Шамсэ была влиятельной матроной, но потом спустилась в недра и стала нэной. Никто достоверно не знает, почему она избрала такой путь. Видишь ли, гаэньши, как наследницы Гаэ Онсарры, относятся к нэнам настороженно. Нэны – более древние творицы и, хотя они отошли от законов, царствовавших среди пра-асайев, многие их порядки неприемлемы для белых матерей и гаэньши. Даже наша Гиеджи в некотором роде «демонстрировала» это коллективное предубеждение своим подозрительным отношением к Эньши. Полагаю, она подспудно чувствовала его глубинное происхождение.
К Шамсэ же она отнеслась хорошо, даже сразу успокоилась в её присутствии. Шамсэ долго говорила с ней наедине, после чего сказала мне, что возьмёт её с собой в недра, чтобы дать последний шанс увидеться с тобой. Когда Гиеджи вернулась, то Шамсэ рассказала мне о вашей встрече и о той вести, которая вскоре стала общеизвестной. С ней мы решили, что Гиеджи лучше не брать на всеобщее прощание. Ей довольно было тех потрясений, которые уже свершились. В день, когда мы уходили, она снова была у Шамсэ и её дочерей. Теперь они будут её оберегать.