– И, наверное, так должно было быть с самого начала? – осторожно спросил Гиб Аянфаль, – у нас всех разные матери, как я теперь это понимаю, а аба нас объединил. Он знал о том, кто она?
Ае немного помолчал, должно быть, собираясь с мыслями для объяснения.
– Мы с ним об этом не говорили, хотя ещё за десяток оборотов до пробуждения Гиеджи, среди старших патрициев появились предвестия о том, что консул Гейст скоро приведёт в жизнь новую гаэньши, – начал он, – Вот только до последнего времени никто не знал, кем она будет.
Моя интуиция предупредила меня о том, что Гиеджи особенная, сразу, как только Росер принесла её в замок. Она предала её абе, сказав, что это непробуждённое дитя неименованной творицы. Такие дети появляются, когда творит асай, узнавший секрет жизни, но не вставший на путь белой матери и, следовательно, не названный творицей перед лицом Голоса. Аба Альтас, едва увидев её, не смог устоять и тотчас же принял как своё дитя. Я понимал его стремление создать большое семейство и потому тоже дал согласие. Аба разбудил Гиеджи там же, где и тебя, и я точно так же присутствовал рядом. Но когда я увидел её первый взгляд, что-то подсказало мне, что история её творения совсем не такая, о какой поведала Росер. Но то, что она с нами – воля её матери, а не случайность.
– Гаэньши особенные только потому, что их мать – консул Гейст? – спросил Гиб Аянфаль, – я впервые услышал о них от Сэле, во время нашей с ним беседы.
– Да, Янфо. Гаэньши – это асайи с синей пылью, и только действующий консул, глава Гаэ, способна их творить. Сверхсущество Гаэ мощнее самого Ганагура, хотя и менее подвижно. Гаэньши – её проводники, их пыль – пыль Гаэ, которая бурлит в недрах самой Звезды. Они части единого существа и одновременно каждая из них обладает собственной нитью жизни. Синяя пыль, связующая Гейст со сверхсуществом Гаэ слишком тяжела, чтобы простой асай мог ей обладать. Гейст теснее Сэле и Гэрера связана со своим сверхсуществом, которое управляет волнами Онсарры и поддерживает каналы связи с Полем Мечтаний. И с точки зрения асайского закона она – не белая мать, а значит неименованная творица, хотя и владеет абсолютным секретом жизни.
Говорят, что в нынешнее время на твердынях Онсарры живёт около семидесяти гаэньши, но на самом деле их может быть больше, так как не все из них желают открываться волнам. Сотворённые гаэньши поначалу ничего не знают о себе. Прозрение приходит к ним позднее, когда на них начинают нисходить бесчисленные видения из общего сознания Гаэ. По давней традиции к ним тоже принято обращаться на «она», как к потенциальным продолжательницам дела Гаэ, а сами они зовут друг друга сёстрами. Первые десять гаэньши были дочерями самой Гаэ Онсарры, среди которых она выделила Ханаю, Первую Гейст. Её Гаэ сделала проводницей своей воли. Нынешняя консул, Сагита-Гейст, – Восьмая. А Гиеджи имеет все шансы стать Девятой.
В правдивости своих подозрений я смог убедиться задолго до того, как её стали посещать первые видения. Ей было ещё оборотов десять. Тебя в тот день аба впервые взял с собой на строительство, а Гиеджи осталась в замке. Кто-то из детей без спросу прислушался к её мыслям, а, как ты знаешь, она весьма трепетно к этому относится. В то время она ещё не умела пресекать такого вмешательства и потому прибежала ко мне, обидевшись и пролив пылевую слезу. Заживляя трещинку на её щеке, я увидел, что выступившие пылинки имеют необычный цвет. Когда аба вернулся, я не стал ему этого рассказывать, а сам… как и ты пошёл к консулу Гейст. В то время я уже многое знал о гаэньши и не мог этого так оставить. Консул велела мне следовать за собой. А когда я прошёл, то она говорила со мной, и потому позднее, когда Гиеджи начали сниться тревожные сны, я знал, куда она попадает, доверяясь сонным волнам. Но я не мог прежде срока объяснить ей это, и она, чувствуя мою неискренность, была недовольна. А потом возле неё появилась та сущность в волнах, о которой я тебе говорил, и дела стали совсем плохи.
Гиб Аянфаль поднял глаза на старшего родича. Он чувствовал, что Ае произнёс эти слова, выдавая волнение, мучившее его на протяжении не одного оборота. А он из уст самой Гиеджи знает причину, о которой должен молчать.
– Знаешь, Ае, – неспешно начал он, – вообще-то, я обещал Гиеджи, что не стану никому этого говорить. Но так как тут все эти обещания уже бессмысленны, то я откроюсь. Этот асай, или иное существо, называло себя «старшей сестрой». Гиеджи даже казалось, что она по-своему забоится о ней. И она говорила, что ни ты, ни даже аба Альтас, не подходите для того, чтобы эта «сестра» общалась с вами. Я же для неё слишком юный.