Ае пронзительно взглянул на него.
– «Сестра», значит, – произнёс он, – что ж, этого-то я и опасался.
– Но почему? Кто она такая?
– Старшая дочь Сагиты-Гейст, долгое время считавшаяся единственной гаэньши, которую она привела в жизнь. Её имя – Джануби, она сильнейший мастер срединных волн, и к тому же бесплотная. Так называют асайев, осознанно освободившихся от нижних даров и живущих лишь в отражениях среди волн. Влияние могущественнейших из них сопоставимо с мощью глубинных владык, и почти все они – техники волн. Конечно, мастера такого уровня относятся к жизни с мудростью, но Джануби очень опасна. Патриции даже назвали её «тёмной гаэньши» за то, что она покровительствует общинам Малкирима. Их объединение и близкий конец Затишья – её дело. На протяжении всего прошлого цикла многие в верхах трепетали от мысли, что если в начале нашей эпохи Сагита-Гейст решит завершить правление, то власть перейдёт к Джануби, ибо кроме неё других претенденток нет. Я, конечно, не знаю всех тонкостей, но среди гаэньши властвование всегда должно передаваться именно от матери к дочери. Считается, что передача власти сестре может ослабить влияние Гаэ. И поэтому, несмотря на то что у Сагиты-Гейст есть множество сестёр, грядущее возвышение Джануби довлело над будущим твердынь мрачной тенью. Первые предвестия о сотворении Гиеджи были величайшей радостью. Своим появлением она рассеяла мрак, навеянный её старшей сестрой. Поэтому патриции с таким волнением встретили её на суде рядом с тобой.
– Как они догадались о том, кто такая Гиеджи?
– Ну, она на их глазах сделала то, что могла бы сделать только гаэньши, – улыбнулся Ае, – никто другой не посмел бы, да и не смог приблизиться к синему консулу, и высвободить асайя из-под её руки. Гейст погружала тебя в Поле Мечтаний, я знаю, потому что и сам однажды переживал это. А перед разлучением Гиеджи пыталась укрыть тебя в синем поле – волновом слое, создаваемом синей пылью. Это было вторым доказательством её происхождения для тех, у кого ещё оставались сомнения.
– И что же теперь будет с нашей сестрой? – взволнованно перебил Гиб Аянфаль, – она говорила, что из-за твоего волнового поля, эта сестра совсем перестала с ней разговаривать. Но теперь-то тебя нет рядом! Ты говорил, что Шамсэ стала её амой, но ведь она в таком случае приходится амой и Джануби!
– Не совсем, – спокойно ответил Ае, – Насколько я знаю, Шамсэ никогда не сближалась со старшей дочерью Сагиты. Видишь ли, многие асайи, которых она сотворила, став верхней нэной, впоследствии приняли путь чёрных стражей. Дети Шамсэ борются с общинами, находящимися под покровительством Джануби. Так что их отношения сложно назвать дружескими. Когда я уходил, Шамсэ сказала, что обережёт Гиеджи от вредного влияния, и уж ей-то будет проще блокировать канал связи от другой гаэньши. Гиеджи не будет совсем одна: с ней остался Эньши, да и с Зоэ она успела за последние дни близко подружиться. Так что я верю, что с ней будет всё хорошо. Даже сам мастер Караган вызвался обеспечивать её безопасность.
– Караган? – переспросил Гиб Аянфаль, с негодованием вспомнив мастера чёрных стражей, – а ему-то какое дело до этого?
– О, охрана юной гаэньши для него – дело чести, – ответил Ае, – Кстати, Янфо, я тоже хотел кое о чём спросить тебя. До меня дошли вести, что ты едва не сбежал из Низа. Сначала мне это сбивчиво поведала Гиеджи. Но потом пришёл мастер Караган. После беседы с ним я ещё долго не мог отделаться от ощущения, будто и сам причастен к неслышащим. Я не знал ситуации в целом, и мне даже нечего было возразить ему.
– Да, действительно, такое было, – без особого желания подтвердил Гиб Аянфаль, – ведь Хиба научил меня, как открывать первые ворота, когда мы спускались туда. И, Ае, если бы ты туда попал, то и сам бы захотел сбежать! Я встретил там одного техника волн, который некоторое время жил в нашей обители. Его имя Бозирэ, может ты знаешь. Он согласился скрыть меня от волн, но говорил, что Голос не примет меня не исправившимся, и потому мой путь лежит под покров Малкирима. Тогда я не знал, что скоро исчезну, а остаться в Низу для меня означало потерять вас как родичей! Я согласился бежать с ним только из-за этого! Но я ни за что не стал бы как те, кто живёт в общинах! Знаешь, Бозирэ многое рассказал мне. Там нет искажённых. Там живут такие же асайи, как мы. Они желают жить по истинным заветам Праматери, разве это плохо? Я даже удивляюсь тому, почему Голос, вещающий о свободе выбора, так яростно противостоит им.