– А ты?
– Я буду работать с нашими сознаниями одновременно. Я справлюсь, Янфо, не бойся. Позволь мне войти в твоё сознание, и я удержу тебя в нужном состоянии. Ну как, ты решаешься?
Гиб Аянфаль не смог ответить сразу. Близость прыжка захватывала его неукротимым волнением, и он сильно сомневался в том, что сможет собрать внутри себя достаточное внимание. Он никогда не задумывался, что одной лишь силой воли сможет разрушить собственное тело, обратив пыль против него!
– У тебя должно будет получиться! – горячо произнёс Ае, безошибочно считывая его настроение, – я в тебе не сомневаюсь! Ведь я видел своими глазами как у подножия башни ты шагнул сквозь пространство, а это ни что иное как более мягкий вариант прыжка. Это не прошло для тебя без болезненных последствий, потому что ты строитель, и не вполне к такому готов. Но ты делал это! В тебе есть то, что позволяет преодолевать расстояния не только так, как ты привык!
– Если бы я знал, как это у меня выходило! – воскликнул Гиб Аянфаль, – я не понимал, что делаю, и оказывался в другом месте, только потому что испытывал желание, которое превосходило меня!
– Это же желание нужно тебе и сейчас! Постарайся вспомнить все свои чувства и попробуй шагнуть. Точно так же, но без тела.
Ае отстранился, ожидая его решения. Он снова взглянул на звёзды, должно быть вновь прислушиваясь к далёкому зову. Родич не говорил сего прямо, но строитель чувствовал, что дальнейшее промедление бессмысленно. И то, что он тянет время, путаясь в собственных опасениях и привязанностях, может обратиться не очень желательными последствиями. Наверняка даже аба Альтас, всегда казавшийся ему исполненным постоянства, смог бы совершить прыжок в этой ситуации.
А значит, должен прыгнуть и Гиб Аянфаль. Его обдало волнительной дрожью, а внутри зашевелился страх. Лучше не думать пока о том, что будет спустя несколько дней, сжать привычное асайское планирование до пределов ближайших мгновений, не заглядывая дальше. Вокруг них молчаливые глубины вселенной, которые никак не преодолеть без прыжка.
– Давай начнём, – сказал он, как будто вынося приговор самому себе.
Ае, помедлив с ответом, окинул его проницательным взором, точно выясняя насколько искренны эти слова, после чего протянул вперёд обе руки.
– Возьмись за меня, – сказал он, – я открою тебе свои мысли и состояние. Постарайся забыть страхи, Янфо. Слушай мои намерения и делай их своими. Просто следуй за мной. Мы не должны разлучиться.
Гиб Аянфаль, внутренне трепеща, взял его за руки, переплетая пальцы и прижимаясь ладонями к ладоням родича. Ае склонил голову, упираясь лбом в его лоб. Голубые глаза погасли, и Гиб Аянфаль, скрепившись, сделал то же самое.
Мгновения тишины показались бесконечно долгими, прежде чем в сознание потянулись первые веяния, бывшие мыслями Ае. Он ощутил, как белое внутреннее поле старшего родича захватывает его собственное подобно кокону. Всё, что ему оставалось – только следовать, отрекаясь от себя и, возможно, отдавая власть над своим телом Ае.
– Мы скоро увидим друг друга, Янфо, – прозвучал в тишине голос, столь близкий и тёплый в сей волнительный момент.
Гиб Аянфаль изо всех сил захотел поверить этим словам. Пройдёт всего миг, он даже не успеет ничего ощутить, как его пыль вырвется на волю вместе с Ае. Он обратил взор на своё внутреннее поле, а затем и внутрь тела на неукротимый бег пыли. Он и так быстр из-за волнения, но не такой, как после пространственных переходов. Пыль должна течь быстрее, и строитель усилием воли попытался разогнать её, полностью отдавая правление собой на милость Ае.
Лоб старшего родича раскалился так, что он ощутил боль от соприкосновения с ним. Гиб Аянфаль позволил себе взглянуть на него живым взглядом. Лицо Ае сосредоточенно, по щекам медленно ползут очертания проступающих сосудиков пыли. Он уже почти готов, вот-вот его тело рухнет здесь и останется покинутым навсегда.
Волнение резко всколыхнулось, и Гиб Аянфаль со страхом ощутил, что внимание его обращено совсем не туда, куда надо. Он тревожится об Ае, и о себе, не может выбросить из головы ужас перед прыжком. Даже то, что его поле утонуло в поле родича, а тело охвачено его мыслями, кажется, не имеет силы перед внутренним сопротивлением. Гиб Аянфаль закрыл глаза, крепче сжимая ладони Ае, которые стали настолько горячими, что их невозможно было держать.