Впервые за долгое время, прошедшее с мига, когда они с Ае разлучились, ему начал видеться сон. Он увидел себя под сводами белой башни. На груди красуется алый знак, а тело стало плотным, неимоверно сильным и быстрым. Гиб Аянфаль чувствовал, что под знаком в его пылевом сердце горит скрытый от всех глаз неугасающий огонь, представляющий собой одну из величайших ценностей всех твердынь Онсарры.
Вокруг много других асайев – сколько, невозможно сосчитать. Одни восседают в стороне на ступенях, внимательно за ним наблюдая, другие терпеливо ждут чего-то совсем рядом, и двое заняты им самим – они оплетают его тело алыми лентами, как некогда оплетал его друг Хиба. Гиб Аянфаль смотрел на окружающие его лица, но не мог никого различить – они словно расплывались и ускользали от взора. Только эти двое и были ему видимы и знакомы – один из них был Сантей, другой – Сэллас Салангури.
Когда плетение было окончено, Сэллас, бросив на строителя короткий и властный взгляд, отступил в глубину залы, занимая среди присутствующих место главенствующего, а Сантей облачил Гиб Аянфаля в такой же наряд, в каком был сам.
– Пора спускаться, – сказал он, глядя на строителя пронзительными синими глазами, – Мы с тобой последние, а снаружи собралось множество асайев, которые ждут нас.
И он направился к выходу, не дожидаясь реакции на свои слова. Гиб Аянфаль осмотрел себя – алая акапатоя теперь покрывает плечи и кажется ему столь привычной. Он пошёл вслед за Сантеем, и вышел на верхнюю террасу. Весь город теперь умещался на гигантской лестнице, ведущей к белому шпилю, а вокруг – просторы твердыни, ровные до самого горизонта.
Впереди их ждёт, почтительно склонив голову, мастер стражей. Сантей совсем рядом тихонько усмехнулся. Когда Гиб Аянфаль подошёл ближе, страж поднял голову и произнёс резким и чётким голосом:
– Все эти асайи собрались, чтобы увидеть вас. Но мы не можем позволить им подойти ближе. В городах бушует смута. Её сеют те, кто не желает слушать Голос. Вы должны усмирить их своим присутствием. Твердыни Онсарры уже давно не видели алого пламени Салангура.
Гиб Аянфаль ничего не смог ответить ему. Он прошёл мимо, не то ведомый, не то сопровождаемый Сантеем. На одной из террас он увидел высокого патриция-архитектора со знаком-синими кругом и целой толпой детей разного возраста. Он звал Гиб Аянфаля к себе, называя целой чередой забавных имен. Сам строитель не мог вспомнить его и, казалось, видел впервые. Он вопросительно взглянул на Сантея.
– Очень странный мастер, – с добродушной насмешливостью ответил проводник, – нам лучше пройти мимо, если мы не хотим остановиться и вновь погрузить твердыни Онсарры в бездну смуты. Сэле больше не может просить. Для него пришло время приказов.
Гиб Аянфаль пошёл дальше, оставляя позади себя тысячи террас, с каждой из которых кто-нибудь звал его к себе. А на площади его ждали чёрные стражи. Стоящие чёткими и стройными рядами, они поднимали вокруг себя такое же ровное звучание волн, готовые в один миг сорваться с места, чтобы отразить возможный удар. Дальше на горизонте, очищенном от обителей, чернеют зловещие облака пылевых туч. Они не смеют приблизиться, пока он и Сантей шествуют по твердыне.
Вдруг послышался шум. Гиб Аянфаль оглянулся и увидел, что стражи ведут двух техников волн. Один из них в чёрных одеждах с лентой учителя над высоким лбом явно бывалый мастер, второй в зелёном облачении ещё совсем юный. Руки их крепко перевязаны лентами на запястьях, а внутренние поля скованы общим полем стражей. Лицо молодого техника так же спокойно и невозмутимо, как и у старшего учителя, который, прямо взглянув в глаза юному асайю, громко произнёс:
– Гиб Аянфаль!
Никто из зовущих его прежде не смог сказать именно это. Гиб Аянфаль уже хотел подойти к плененным, как один из стражей остановил его.
– Это покрыватели искажённых, которых нельзя простить! Уничтожьте их нижние дары, господин Сэле! Именем Салангура!
Но Гиб Аянфаль не мог двинуться с места, глядя на лицо техника и вспоминая его. Это был мастер Роз. Он взглянул прямо в глаза Гиб Аянфаля, а затем поднял руку, освобождаясь от пут, и легонько прикоснулся тонким пальцем к его лбу. В тот же миг окружающие видения растаяли в пустоте, и Гиб Аянфаль ощутил, что остаётся с техником наедине посреди безмолвного космического пространства. Губы мастера Роза изогнулись в едва заметной улыбке: