Долгое ожидание начало утомлять юного асайя. Но вот волны затихли, оставив сознание в непривычной пустоте. Стало очень тихо – слышен только приглушённый гул, порождаемый многочисленными внутренними полями. Стены фиолетовой башни медленно расходились в стороны – их точно прорезал рвущийся изнутри свет. Яркое сияние озарило площадь, на мгновение ослепив тысячи тысяч глаз, а в следующее мгновение в волнах вспыхнула радость, которая проникла в умы и затронула каждого. В белом свете Гиб Аянфаль различил фигуру правителя с приветственно поднятой рукой.
Сияние постепенно сконцентрировалось вокруг Гэрера Гэнци и собралось в белый шар над его головой. Правитель опустил руку и начал неторопливо спускаться вниз к площади. На асайев нахлынула волна любви и восхищения им. Гэрер Гэнци был невысок ростом, имел гибкое и стройное телосложение, овальное лицо, на котором выделялись огромные глаза фиолетово-серебристого цвета. Его чёрные волосы и серебристо-белое тело оплетали фиолетовые ленты, а на груди красовался знак – фиолетовая восьмиконечная звезда, сочетавшаяся с такого же цвета акапатоей и передником. Правитель должен быть превосходнейшим из асайев. Через промежутки времени, определяемые Провидением и Голосом Ганагура, на всех твердынях Онсарры разносился зов, призывающий миллионы достойных принять участие в Великих Играх, на которых избирается лучшее дитя Онсарры. Победитель сперва встаёт на путь обучения, длящийся около тысячи оборотов, после чего принимает от предшественника имя «Гэрер», вместе со всеми причитающемуся к нему обязанностями.
А следом появилась консул Гейст. Она была, наверное, самым высоким асайем, каких Гиб Аянфалю только доводилось видеть. Тело её было крупным и сложением своим отличалось от тел других асайев: члены и широкое туловище, оплетённые плотной сеткой синих лент, имели округлые и кажущиеся мягкими формы. От всей её фигуры веяло вечной монументальностью и спокойной силой, а на груди красовался знак – синий квадрат. Синей была и остальная одежда консула – передник, широкий пояс и короткие штаны. Её лицо, замершее и изящное, словно выточенное из белого камня, пересекала, закрывая глаза, чёрная повязка кибахи. Оно не выражало ничего, кроме закрытой сосредоточенности. Синего консула не окружало сияние, она вышла из врат так, будто впереди не было заполненной асайями площади. Гиб Аянфаль, смело взглянувший на неё, невольно ощутил холодный трепет, прежде чем светлые волны поглотили эту неприятную эмоцию. Он снова устремил взгляд к правителю.
Гэрер Гэнци улыбался ему. Он как будто вырос в тысячу раз, возник в сознании и сплошь заполнил его. Кажется, Гиб Аянфаль – это Гэрер Гэнци, а Гэрер Гэнци – это Гиб Аянфаль. Не понять. Он ощущал чужое внутреннее поле так, как будто бы был глубоко погружён в него, стал его частью. У него возникла стойкая уверенность, что Гэрер сейчас идёт и обращается только к нему, словно бы они находятся на этой огромной площади вдвоём. Только одна точка на самой безопасной глубине внутри сопротивляясь нашествию чужой личности. Она подсказывала, что эта уверенность – плод эмоций, растворённых в волнах, и все остальные асайи сейчас испытывают сходные чувства. Они смотрят, как правитель идёт к ним, следят за тем, как его изящные ступни касаются белых ступеней. И по мере его приближения, завораживающее воздействие всё более усиливается.
Спустившись на небольшую площадку перед башней, Гэрер остановился рядом с ожидавшим его Сэле. Оба члена Триады приветствовали друг друга лёгкими кивками, после чего Гэрер Гэнци склонил голову и перед остальными асайями, также склонившимися в ответ.
– Приветствую вас, дети Звезды! – произнёс он и выдержал паузу, пока ответное приветствие всколыхнуло волны, после чего начал речь с чествования Праматери Гаэ Онсарры, а затем заговорил о том, как была обретена Пятая твердыня, и что и поныне избранная Звезда ведёт за собой всё Кольцо Светил, властители которых частично ведут свою историю так же от Праматери Гаэ, а частично – от её приближённых сестёр.
Асайи с восторгом встретили его речь, Гиб Аянфаль, захваченный общим настроением, – тоже. Хотя подспудно он ждал, что правитель вот-вот упомянет и исчезновение. Он не ошибся. Гэрер Гэнци сделал небольшую паузу, после чего его взгляд молнией проскользнул над площадью, заставив слушателей погрузиться в напряжённое ожидание.