– Почему?
– Мне нельзя становиться им. Из-за появления энергометок пыль асайев усиливается и становится более тяжёлой. Я в таком случае не смогу переноситься в пространстве так, как сейчас, чтобы выполнять особые поручения. Думаю, я могу говорить с тобой об этом, раз господин позволил тебе увидеть моё прибытие.
– Можешь, он меня специально выбрал, – заверил его Гиб Аянфаль, – так же, как мастера Хосса.
Лийт улыбнулся:
– Я слышал, что у господина есть право давать труд остальным асайям наравне с коллективной волей, – ответил он, – только он пользуется этим очень редко, ради особенных целей. Мы-то, странники, живём больше слушая его Пламя, а не Голос Ганагура.
– Как это? – удивился Гиб Аянфаль.
– В волнах есть течение, через которое господин Сэле говорит с нами. Мы называем его Пламенем Салангура, по имени алого сверхсущества. Если Ганагур способен объединить всех асайев, то Салангур – сущность, именем которой связаны странники, исследователи и чёрные стражи, а господин Сэле – его глава. Если честно, я вообще мало знаком с Ганагуром. Я вырос в обители господина и сразу после раскрытия рабочей точки начал служить ему лично, поэтому веяния коллективной воли меня не затрагивали. Разве что на празднествах, как сегодня.
Асай замолчал, а Гиб Аянфаль продолжал смотреть на него во все глаза, ожидая, что он ещё скажет. Но Лийт пристально взглянул на него в ответ:
– Ты ведь Янфо, да? – спросил он, – я слышал, тебя так называют.
– Да. Это моё близкое имя. Для друзей, – ответил Гиб Аянфаль.
Лийт обвёл взглядом замки, видневшиеся на окраинах площади, не вернувшейся в прежние габариты.
– Сознаюсь, прогуливаясь рядом с обителью, я периодически незаметно проникаю за ваш барьер и смотрю, как вы трудитесь, – сказал он, – я бы так не смог. Терпения бы не хватило!
– Ну, мы медленно из-за того, что консул Сэле не может точно сказать моему мастеру, что ему нужно, – ответил Гиб Аянфаль, – Прости, конечно, но с ним трудиться гораздо сложнее, чем просто по воле Голоса!
– Это я как никто могу понять, – усмехнулся Лийт, – а почему этот архитектор иногда остаётся там вместе с тобой?
– Он мой наставник. Строители, чтобы стать более искусными и взойти в патриции, ищут себе наставников-архитекторов. Разве у странников это не так?
– В-принципе похоже, – ответил Лийт, – только у нас обучением часто занимаются те мастера, которые сами уже отошли от активного странствования. Более молодые не терпят рядом с собой лишних конкурентов, и в последнюю очередь собираются открывать им свои секреты. Меня самого учит господин Сэле. И это то, чем я больше всего горжусь в своей жизни.
Слушая его, Гиб Аянфаль неожиданно ощутил некоторое беспокойство. Он говорит с малознакомым асайем на пустой площади… Из глубин сознания вынырнуло неясное ощущение, что он уже однажды вот так же разговаривал с незнакомцем в странном месте, и это не очень хорошо для него кончилось. Он попытался глубже погрузиться в память, но она снова отозвалась пустотой. Лийт, заметив перемену в его настроении, поинтересовался:
– Что-то случилось?
– Нет, всё в порядке, – поспешил заверить его Гиб Аянфаль, – у тебя когда-нибудь бывала потеря памяти? Из-за тяжёлого странствия, например?
– Нет, – ответил Лийт, – никогда. Забывчивый странник – это не дело. Ты не можешь вспомнить что-то важное?
– Не знаю. Возможно. Просто сейчас вдруг промелькнуло воспоминание. Со мной произошёл один нехороший случай незадолго до того, как мы с абой Альтасом пришли к консулу. Но я совсем ничего не помню о том, что именно это было. Если бы аба Альтас тогда меня не спас, то я потерял бы всю память с начала жизни.
– Аба Альтас? – недоумённо переспросил Лийт.
– Так я называю мастера Хосса. Мы – семья.
– Понятно, – проговорил Лийт, – но почему ты не расскажешь о своей проблеме господину Сэле? Он мог бы тебе помочь! Или хочешь, я сам с ним поговорю?
– Что ты, не надо! Я стыжусь этого. Кроме моих родичей я сказал только тебе. Если я так много о тебе узнал, то и ты должен что-то знать обо мне, верно?
Лийт очень понравился ему, хотелось дольше быть рядом с ним, и Гиб Аянфаль сам не знал, как объяснить себе эту тягу. Оттого он так легко открыл новому собеседнику столь личные факты из жизни. Да и он сам, судя по всему, вызывал сходные чувства у Лийта.
Странник меж тем настороженно огляделся.
– Патриции выходят, – сказал он, – Мне пора идти, Янфо. Но я чувствую, что мы с тобой очень скоро увидимся.
Лийта охватило лёгкое сияние, волны вокруг взволнованно затрепетали. Он развернулся корпусом, собираясь уйти, но вдруг исчез вместе с короткой вспышкой. Гиб Аянфаль растерянно огляделся. Он больше не чувствовал рядом никакого присутствия. Вот, наверное, то быстрое передвижение, которым так дорожит Лийт.