Гиб Аянфаль только потрясённо качал головой, не в силах поверить таким словам. Если бы он не понимал всей их серьёзности, то подумал бы, что аба зачем-то разыгрывает его.
– Я ничего такого не делал, – твёрдо ответил он.
– С твоей стороны бессмысленно отпираться. Я только что вытащил тебя из глубочайшего забвения! – непреклонно возразил аба Альтас, – И причиной тому была именно она, – аба присел рядом и заговорил тем голосом, каким всегда читал наставления, – Янфо, мы обсуждали это с тобой, когда тебе было ещё оборота три. Золотистая амброзия – сильнодействующая пыль. Её принимают только страдающие болезнями недужные асайи, получая из рук белых сестёр. Любому асайю хватит ответственности, чтобы воздерживаться от пустого баловства. Даже детям это понятно, и я не могу взять в толк, как ты мог… Как это всё вообще могло случиться?!
Речь абы слово за словом вгоняла Гиб Аянфаля во всё больший ступор, и он только качал головой, ничего не отвечая. Амброзиями называли пищу глубинных асайев, живущих в недрах. От пасоки она отличалась тем, что помимо питательного вещества содержала ещё и активную пыль. Белые сёстры приносили амброзии из нижних обителей и держали их у себя, используя сугубо в целительных целях. Гиб Аянфаль прекрасно всё это знал и никогда не желал притрагиваться к амброзиям. Как только аба может обвинять его в этом!
Аба Альтас, наконец, замолчал и заглянул ему в глаза.
– Что последнее помнишь? – строго спросил он.
– Я уже говорил. Лэрвинд, танец. Но я не делал того, в чём ты меня обвиняешь!
Аба поднялся на ноги.
– Прекрасно! Я опоздал с исцелением! – проговорил он, разводя руками, – что ж, очевидно, пыль амброзии, которую я извлёк, всё же успела повредить твою память и потому беседовать с тобой бесполезно. Однако я надеюсь, что в скором времени сознание у тебя прояснится. Вот тогда и поговорим!
После этих слов он удалился, унося пустую чашу из-под пасоки. Гиб Аянфаль растерянно посмотрел ему вслед, а потом пригасил глаза и погрузился в собственное внутреннее поле. Ничто больше не напоминало о недавней дурноте, кроме оборванных воспоминаний. Прежде ему никогда не доводилось чувствовать себя настолько плохо.
Гиб Аянфаль поднялся с ложа и прошёлся по зале. Она представляла собой просторную комнату под куполом обители, сплетённым из мощных каменных стеблей, излучающих мягкий сине-зелёный свет. Из вещей в ней были только пиалы для пасоки и информационные карты, сложенные в пустотах промеж стеблей. Такое малое количество личных вещей было обычным делом для асайев Онсарры, давно отказавшихся от многих ценностей материальной культуры.
Пустота в сознании Гиб Аянфаля быстро заполнялась бесчисленными вопросами по поводу произошедшего. Что с ним было? Как он оказался дома? Чувство времени безошибочно подсказывало, что с момента его последнего воспоминания прошло около пол суток. Куда делся кусок памяти, связанный с этим временем? Совершенная асайская память фиксирует всё, каждую мелочь, будь она реальной, или вымышленной. Ни один даже самый лёгкий сон не пройдёт мимо неё. Забыть что-либо – это же так глупо! В нутре его вспыхнул жгучий стыд – редкое чувство среди асайев Онсарры.
В это время вернулся аба Альтас. Он взял Гиб Аянфаля за плечо и наставительно сказал:
– Тебе лучше отдохнуть сегодня. Я скажу Росер, чтобы она позаботилась о твоём покое.
– А ты куда пойдёшь? – спросил Гиб Аянфаль, не собираясь тратить весь день на столь бесполезное занятие.
– Трудиться. Сегодня мы должны будем завершить обитель на Новых Полях, как и собирались. Я-то хотел, чтобы и ты в этом участвовал, но придётся оставить тебя дома.
Гиб Аянфаль упрямо покачал головой.
– Я должен закончить её! – возразил он, – Ты ведь доверил мне самому полностью вести строительство. Аба Альтас, мне не нужно сейчас отдыхать! Я хочу пойти туда вместе с тобой!
Аба Альтас окинул его долгим оценивающим взглядом пригашенных глаз.
– Что ж, раз уж ты уверен в своих силах, то ладно, – согласился он после некоторого раздумья, – Но тебе нужно поспешить! Новые Поля не близко, а время начала труда уже вот-вот подойдёт.
Новые Поля – пустынные холмы, простирающиеся к югу от Рутты, над которыми реют громады небесных обителей, прозрачные, если смотреть на них прямо снизу, и стелющиеся тёмными протяжёнными силуэтами на горизонте. До начала жизни Гиб Аянфаля здесь были густые леса, такие же, какие обступали город с севера, но ныне всё изменилось до неузнаваемости. Постоянные малые перемены вообще были часты в обществе асайев. Пустынные местности заселялись, а некогда оживлённые улицы и площади становились нетронутыми пущами. Некоторые перемены происходили быстро, другие тянулись на протяжении эпох. Гиб Аянфаль за свою недолгую жизнь успел увидеть только то, как постоянно меняется их город Рутта. Асайи не любят хранить старые вещи, потерявшие полезность. Они избавляются от них, оставляя лишь опыт – совершенной памяти ни к чему напоминания, заключённые в вещественной форме. Даже некогда выдающиеся творения падают перед непрерывным потоком перемен, и только редкие асайи, похожие на абу Альтаса, добиваются сохранения старины.