– Подождите тут, – коротко сказал Багровый Ветер, – я сейчас вернусь, принесу пасоки.
Гиб Аянфаль рассеянно проводил его взглядом, после чего огляделся. Волны повеяли новыми вестями от далёкой покорённой звезды, и многие асайи, прислушиваясь к ним, ненадолго замирали на месте, после чего возвращались к прежним делам. На них с Бэли никто не обращал особого внимания. Тут он почувствовал, что ребёнок ближе придвинулся к нему.
– Ты не беспокойся, всё будет хорошо. Такое уже случалось, – негромко произнёс он.
Гиб Аянфаль взглянул на ребёнка.
– Почему у вас такие сложности? – спросил он, – у меня тоже есть родичи, но нам никогда не приходилось отстаивать своё право быть вместе. Белые сёстры только поддерживали нашу семью!
Бэли пожал плечами, а потом осторожно прикоснулся рукой к руке Гиб Аянфаля.
«Хиба – мой аба», – зазвучало в мыслях, – «Когда я пробудился, то увидел Хибу, он держал меня на руках. А Звезда пришла позднее. О ней говорят, что она – мать. Хиба не отрицает, но говорит, что она очень, так сказать, далёкая мать, и что многие искажают память Гаэ Онсарры, так почитая Звезду. Он обещал, что всё расскажет мне, как только я закончу раскрытие рабочей точки и вступлю в юность. Он бы и сейчас мог это сделать, но опасается за моё сознание. Мысли ребёнка трудно защитить. Когда я раскрываю свою рабочую точку, воспитательницы могут легко уловить то, что я знаю что-то неположенное. Белые сёстры, заключающие родственные союзы, отказались представить нас родичами перед Голосом Ганагура. Они считают, что Хибе не хватает мудрости, чтобы стать абой. Они призвали его ждать, но он с этим решением не согласен. Я не знаю, что им не понравилось. Они настояли, чтобы мы жили в разных обителях, до того, как я вырасту. Но я всё равно часто бываю вместе с Хибой. Тонкие волны связывают нас наперекор всему. В общем-то, у нас всё хорошо. Но иногда бывает, как сегодня».
После этих слов Бэли убрал руку.
– А у тебя сколько родичей? – сразу же спросил он вслух.
– Трое. Один аба, и двое равных.
– И карточка есть?
– Да. Вот.
Он вынул из-за пояса тёмно-синий кристаллик и протянул его Бэли. Ребёнок с интересом поднёс его к глазам и считал. Лицо его озарило удивление, он взглянул на Гиб Аянфаля не без восторга в огромных серебристых глазах.
– Ты дитя пропавшего архитектора и родич ведущего Ае! – негромко произнёс он, – просто удивительно!
Гиб Аянфаль смутился.
– Да. Архитектор Хосс нас опекал, а Ае – мой старший родич.
– Уже начали секретничать?
Перед ними стоял Хиба с тремя чашами пасоки в руках. Он деловито сел перед ними, протянув одну чашу Бэли, другую Гиб Аянфалю.
– Мы говорили о родичах, – ответил на его вопрос Бэли.
– Понятно. Ешьте, а после продолжим.
Он отпил из чаши немного пасоки, после чего глянул на Гиб Аянфаля и проговорил:
– Ко всему привык в жизни городского строителя. Но вот одного не могу принять – потребность есть почти каждый день и помногу. Как ребёнок, честное слово!
Гиб Аянфаля его замечание удивило – для него-то с самого пробуждения ежедневная трапеза была обычным делом. Когда с пасокой было покончено, Хиба вновь обратился к нему:
– Так что вы там говорили про родичей?
Бэли приблизился к нему и шепнул:
– Хиба, представляешь, Янфо – родич ведущего Ае!
Хиба удивился:
– Правда? Ты родич этого сокровища всея Онсарры?
Гиб Аянфаль почувствовал в его словах некоторую язвительность, которая ему не совсем понравилась. Он взглянул на Хибу, но у того на лице было написано превосходство и ни тени сомнения.
– Почему ты так говоришь о нем? – спросил он, – Ае хороший патриций! Для меня он – пример, и многие асайи любят его.
Хиба горделиво повёл плечами.
– Я ничего такого и не сказал. Просто… Ладно, Янфо, раскрою – я лично знаю его. И видел его восхождение к верхам патрицианского влияния. На твердынях Онсарры далеко не в каждый цикл появляются асайи, способные всего за несколько тысяч оборотов взлететь от простого до старшего патриция. Он – один из восьми ведущих, которые помогают управлять глобальными эмоциями самому Гэреру. Ты, верно, живёшь в его компании с пробуждения, вот и не понимаешь, какая это высота.
Гиб Аянфаль только пожал плечами. Он ведь действительно провёл всю свою жизнь подле двух старших патрициев, принимавших в делах Пятой твердыни весьма заметное участие. Мечтая однажды стать им равным, он даже не задумывался о том, как это всё может выглядеть со стороны. Самого Ае он всегда воспринимал как взрослого асайя, и очень редко расспрашивал о том, каким он был в юности или детстве. Потому сейчас ему очень захотелось узнать, каким же видел его родича новый друг.