Хиба замолк, взглянув на своё дитя. Бэли, прижавшись лбом к его плечу, закрыл глаза и погрузился в сонные волн.
– Устал за день, – негромко сказал бывший чёрный страж, – уж пора и на покой.
– Да, мне тоже, – ответил Гиб Аянфаль, – надо навестить родичей. Я ещё ни с кем не виделся… после того, что случилось.
Гиб Аянфаль добрался домой, когда уже наступила ночь. Новые впечатления частично вытеснили из головы вчерашние переживания, по крайней мере казалось, что всё случилось не вчера, а когда-то давно. В обители стало гораздо спокойнее, должно быть от того, что многие асайи уже разошлись на ночной отдых.
Гиб Аянфаль беспрепятственно добрался до своей комнаты. Он вошёл внутрь и остановился, увидев, что комната не пуста. На его ложе лежала Гиеджи. Едва ощутив присутствие Гиб Аянфаля, она резко поднялась. Лицо её выражало глубокую скорбь, смешанную с едва сдерживаемым гневом.
– Где ты был? – тут же спросила она.
Гиб Аянфаль почувствовал себя неловко.
– Я встречался кое с кем, – проговорил он.
– С Ае?
– Нет, со строителем из моей команды. У нас были дела.
Гиеджи сверлила его жгучим взглядом. На её лице серели недавно зажившие следы слёз, которые она проливала, верно, ещё со вчерашнего дня.
– Были дела, – произнесла она убийственно горьким голосом, с трудом сдерживаясь, – это после того, что случилось! Наш аба исчез! А ты вместо того, чтобы остаться, чтобы сказать что-нибудь мне… Где-то ходишь!
Гиб Аянфаль потупил взор, чувствуя себя виноватым перед сестрой. Его сегодняшнее поведение стало казаться ему донельзя беспечным. Как он мог уйти с Хибой, не навестив её прежде? Аба Альтас был бы крайне недоволен таким поступком.
– Тебе всё равно? – резко спросила Гиеджи.
Гиб Аянфаль взглянул ей в глаза.
– Гиеджи, нет. Прости меня. Я видел, как это произошло и… Я не знаю. Я чувствовал себя таким растерянным, что мне хотелось убежать! И никогда не возвращаться. Здесь вчера все так… ты сама видела! Я уловил в волнах, что ты находишься у себя, но пройти не смог – тут кого только не было! А Голос сообщил им, что я был свидетелем. Потому я побоялся, что они будут спрашивать меня о том, как это случилось. Я не смог бы вынести это ещё раз! Только не вчера!
Лицо Гиеджи смягчилось. Она помолчала, стоя перед Гиб Аянфалем с опущенными голубыми глазами, после чего присела на ложе, подперев подбородок рукой. Гиб Аянфаль, немного помедлив, присоединился к сестре.
– Ае тебе всё рассказал? – спросил он.
– Да, как только я прибежала. Потом отвёл меня в наш садик, попросив двух техников побыть рядом. Они вчера целый день провели со мной, укрывая от публики. Да и сегодня тоже, пока я под вечер не пошла в твою комнату.
– Ае больше не появлялся?
– Не знаю. Я его не видела.
Голос Гиеджи дрогнул, и она вытерла рукой вновь выступившую пылевую слезу, почему-то имевшую тёмно-синий цвет, казавшийся в затенённой комнате почти чёрным. Гиб Аянфаль протянул руку и потёр пальцами оставленную слезой дорожку, вспоминая, как это делал Хиба. Заживить не получилось, но Гиеджи, ощутив его заботу, взглянула на него и на её лице проскользнула слабая мимолётная улыбка. Её пыль совсем не обжигала Гиб Аянфаля – это был один из самых сокровенных признаков родства.
– Я сразу почувствовала, что что-то случилось, – сказала Гиеджи, – стало нехорошо. Я оставила труд, вернулась в замок и тут… Я вчера целый день ждала тебя. И сегодня тоже.
Гиб Аянфаль ждал ещё неудобных вопросов, но Гиеджи только молча рассматривала его лицо. Затем она поднялась на ноги.
– Я, пожалуй, пойду. Я очень устала и хочу на покой.
– Не хочешь остаться со мной?
Гиеджи помедлила. Гиб Аянфаль чувствовал, что на самом деле она не хочет уходить, борясь со все ещё тлеющей обидой.
– Я бы осталась, – наконец сказала сестра, – но те неприятные видения в волнах… Боюсь, сегодня они снова посетят меня.
– Вот и хорошо, если мы будем вдвоём! Я никому не дам тебя потревожить. Вдруг белые сёстры уловят, что ты не так себя чувствуешь.
Гиб Аянфаль устроился на ложе, с ожиданием глядя на сестру. Гиеджи ещё немного помедлила, а затем легла рядом с ним на спину, складывая руки на груди. Взгляд её неспокойно блуждал по потолку.
– Я не боюсь, что они придут, – сказала она, – мне только не хочется, чтобы они это видели. Я уже говорила. Если сюда кто-нибудь войдёт, то разбуди меня, ладно?
– Обязательно.
Лицо Гиеджи стало успокоенным, и она закрыла глаза. Сестра быстро уходила в сонные волны, а Гиб Аянфаль продолжал лежать на боку, рассматривая её аккуратный профиль. Все же Гиеджи при всей обидчивости и ранимости, легко справляется со своими эмоциями, если не считать тех неуправляемых кошмаров. Рядом с ней всё казалось таким привычным, как будто аба Альтас никуда не исчезал. Гиб Аянфаль по привычке прислушался к тому, что происходит в соседней комнате, где живёт Эньши. Ребёнок был на месте. Гиб Аянфаль с облегчением закрыл глаза.