Двенадцать магов подхватили — тихо, синхронно, как эхо. Их губы шевелились в унисон. Слова сливались в один гул — низкий, монотонный.
Руны на земле ожили.
Красное свечение вспыхнуло ярче. Линии загорелись, одна за другой. Свет побежал от центра к краям — к двенадцати малым кругам. Когда свет достиг первого круга, маг внутри вздрогнул. Руки сжались в кулаки. Губы зашевелились быстрее. Второй круг. Третий. Двенадцатый. И вдруг — внезапно, словно повернули невидимый выключатель — гул пропал, наступила гулкая тишина, руны и линии на земле перестали пульсировать красным светом.
Арнульф моргнул. Не получилось? Но Теодорих все так же стоял в центре, вскинув руки вверх. Двенадцать магов сидели неподвижно. Головы опущены. Один маг — самый молодой — упал на бок. Не двигался.
Теодорих медленно поднял голову, посмотрел на короля.
— Все. — сказал он. Из его левой ноздри вниз потекла темная дорожка крови. Он утер ее рукавом и закашлялся.
— Что все? — не понял Арнульф: — не вышло? Но…
— Все получилось, ваше величество. — откликнулся Теодорих: — заклинание действует. У нас есть… время. Два-три часа… наверное.
— Отлично. — Арнульф повернулся к Эрвину фон Штайну: — командуйте, маршал.
— Как скажете, Ваше Величество! — военачальник обернулся назад и поднял руку: — вперед!
Простой жест тут же запустил цепочку команд, все давно было готово для этого момента, первыми на ноги встали магикусы Огня, среди них — Изольда. Их задача простая — выбить ворота города. Входная башня была усилена магией Земли, укреплена и усилена, но ворота оставались воротами, их можно было выбить мощной атакой. Другое дело что при бодрствующих защитниках открытые ворота были скорее ловушкой для наступающих, чем возможностью. Каменная арка над воротами стала бы могилой, сверху посыпался бы град камней и дождь из раскаленного масла и горючей жидкости, внутри последовательно опустились бы три железные решетки. Да и ров перед башней, заполненный водой, поднятый мост — все это делало штурм через ворота намного более хлопотным чем лезть на стены.
Однако если защитники города потеряли сознание, то защитить ворота, опустить решетки, привести в действие механизмы ловушек — было некому. Потому первым делом следовало ударить по воротам. Потом в дело вступают маги Земли, которым нужно подойти поближе для эффективной работы… чем ближе, тем лучше отзывается грунт под ногами, квадрат расстояния на мощь магии — это еще в университетах проходят, вот почему земляные маги так сильны в обороне и никчемны в атаке. В обычное время их бы расстреляли арбалетчики со стен или вражеские маги, но сейчас у них была возможность поднять землю из рва и построить мост к разбитым воротам. А дальше в город вступает пехота, бегом бежит занимать позиции, забирать оружие у спящих и связывать их. Самыми главными пунктами обороны были башни на стенах, а также внутренний замок самого барона, казармы и оружейная, а также речной порт и верфи. Ратуша на центральной площади. Если действовать быстро, то прежде, чем истечет время заклятья — они уже будут владеть городом.
Элеонора Шварц стояла на стене и смотрела вдаль. Рассвет только начинался — небо на востоке розовело, окрашиваясь в нежные оттенки персикового и золотого, но солнце ещё не взошло. Первые лучи пробивались сквозь редкие облака, превращая их края в тонкие огненные нити. Воздух был холодным, свежим, пахло рекой — тиной, водорослями, рыбой — и дымом от утренних очагов, смешанным с запахом печёного хлеба, редкость по нынешним, голодным временам. Город просыпался. Внизу, на улицах, появлялись первые люди — торговцы, тащившие тележки к рынку, стражники, меняющие смену, женщины с вёдрами, направляющиеся к колодцам. Слышались голоса, скрип колёс, лай собак.
Элеонора стояла у зубца стены, оперевшись руками о холодный, шершавый камень, изъеденный временем и ветрами. Плащ — тёмно-синий, с серебряными застёжками — развевался на ветру, хлопал по ногам. Посох прислонён к стене рядом — чёрное дерево, набалдашник в виде стилизованного пламени. На шее, под высоким воротником, — кристалл щита, тихо пульсирующий голубым светом, едва заметный, но ощутимый. Он был тёплым, почти горячим — всегда таким, когда активен.
Она смотрела на лагерь Арнульфа.
Вдалеке, за городскими стенами, за рвом, наполненным мутной водой, за полем — осенним, жёлтым, покрытым остатками скошенной травы и грязью от дождей — тысячи палаток. Серые, коричневые, некоторые с красными полосами — знаки полков. Костры дымились — тонкие струйки белого дыма поднимались в небо. Знамёна развевались на ветру — чёрные, с золотым орлом.