Густав вздрогнул, зашипел от боли, схватился за голову. Открыл глаза — широко, испуганно. Моргнул.
— Что… что случилось? Я… заснул? — Голос хриплый, слабый.
Элеонора выдохнула с облегчением: — Густав. Густав, ты слышишь меня? Отлично. Это не так уж и сложно, я могу снимать сон Мораны. Правда это займет… — она выпрямилась и обернулась. На стене спали десятки человек. Внизу в городе — тысячи. Гарнизон состоял из сотен. Чтобы поднять Густава она потратила… сколько? Минуту? Полторы?
— Не успею. — говорит она и бьет себя кулаком в ладонь: — Демоны! Арнульф уже почти у ворот!
— Что⁈ — Густав поднялся на ноги, качнулся, чуть не упал, восстановил равновесие схватившись за крепостной зубец, бросил взгляд за стену: — да чтоб его мать черти в аду драли! Эти ублюдки идут колонной, как на параде! Вот же…
Элеонора выглянула за стену. Вражеская колонна остановилась в сотне метров от ворот. Пыль поднялась облаком, осела медленно. Из строя вышли вперёд пять фигур в красных мантиях — маги Огня. Алые плащи развевались на ветру, как языки пламени. За ними поспешили помощники — молодые ученики, в серых робах, без посохов, сгорбленные под тяжестью ношей. Каждый нёс свёрнутое полотнище под мышкой — большие свёртки, перевязанные верёвками.
Элеонора прищурилась, всматриваясь. Рука инстинктивно сжала посох крепче.
Помощники остановились перед магами, опустили свёртки на землю с глухими ударами. Быстро, слаженно — явно репетировали — развернули полотнища, расстелили на утоптанной земле. Полотнища большие — метра два в диаметре каждое, из плотной ткани цвета слоновой кости. На ткани нарисованы круги магии — чёрными чернилами, чёткими, ровными линиями, словно их чертил мастер-каллиграф. Руны, символы, каналы энергии — всё идеально выверено, каждая линия на своём месте.
Маги Огня шагнули на полотнища — каждый в центр своего круга, уверенно, не глядя под ноги. Встали, ноги на ширине плеч. Воткнули посохи в землю — сквозь ткань, остриями в грунт. Железо вошло легко, как нож в масло. Подняли руки — синхронно, как один организм.
Круги ожили.
Руны засветились красным — сначала тускло, как тлеющие угли, потом ярче, ярче, пока не запылали, как раскалённое железо. Воздух над кругами задрожал, заколебался, как над печью в кузнице. Запахло гарью, жжёным железом, серой.
Элеонора сжала зубы. Желваки заходили на скулах.
Портативные Круги Магии, — подумала она, — отсюда видно, что Гранде Игнитус Квадралис. Принесли с собой. Умно. Очень умно. Развернул — и готово, не нужно чертить часами, не нужно ждать, пока энергия накопится. Увеличивают мощь заклинаний в три-четыре раза, может, больше — зависит от качества рун. В обычных условиях их бы арбалетчики со стен расстреляли за минуту, разорвали эти полотнища к чертям, маги сгорели бы заживо от обратного потока… но сейчас все спят. Никто не стреляет. Они всё просчитали. Каждую деталь. Верно говорят что Арнульф — вундеркинд в военном ремесле.
Густав посмотрел на неё — глаза широкие, испуганные. Открыл рот, собрался спросить, но Элеонора покачала головой — резко, коротко: — Потом.
Густав сглотнул, кивнул, обернулся к воротам.
Первый удар.
Маги Огня начали читать заклинание — хором, синхронно, голоса сливались в единый гул, как гудение растревоженного улья. Слова на древнем языке, гортанные, резкие, режущие слух. Руны на полотнищах вспыхнули — ярко, ослепительно, как молнии. Воздух затрещал, задымился.
Три огненных шара вырвались из рук магов одновременно — ярко-оранжевые, размером с бочку, пылающие, ревущие, летящие с воем, как разъярённые звери, выпущенные из клетки. Пролетели сто метров за считанные мгновения — так быстро, что глаз не успевал проследить, только огненные следы в воздухе, тающие, как дым. Ударили в ворота — все три в одну точку, в центр, где руны защиты светились ярче всего.
Взрыв.
Звук — оглушающий, как удар грома прямо над головой, как будто небо раскололось пополам. Пламя взметнулось вверх столбом — метров на десять, может, выше — облизало каменную арку, разлилось во все стороны, как волна огненного прибоя. Дым — чёрный, густой, едкий — поднялся столбом, заслонил половину неба.
Элеонора зажмурилась, закрыла лицо рукой. Жар обдал даже на расстоянии — нестерпимый, как из открытой печи, обжигающий кожу, сушащий глаза. Волосы на руках вздыбились, кончики обуглились.
Густав выругался — коротко, зло, сквозь зубы. Лицо красное от жара, пот выступил на лбу.