— Заткнись, сопляк. Заткнись, иначе клянусь Святым Августином и твоей матушкой я захлопну тебе пасть. — говорит старый Густав: — это — наша дейна! И сейчас она… — он прерывается. Смотрит вдаль.
— Это… там же шатер Арнульфа? — ни к кому не обращаясь задает вопрос Мессер, засовывая сорванную где-то травинку в уголок рта: — вон тот, большой со стягами? Безумная девчонка…
— Не дойдет… — качает головой Густав: — слишком много их там. И… защитные руны. Не дойдет. Ей бы к лесу, правее, а там уйти и… — он машет рукой.
— А вдруг? — опять ни к кому не обращается капитан «Алых Клинков»: — она же… неостановима. Черт… такая девчонка. Надо было приударить.
— А я ей комплимент давеча говорил. — замечает Бранибор Каменски.
— Серьезно? Ты и комплимент? — край рта Мессера чуть искривляется, но глаза внимательно следят за полем боя: — черт, уходи оттуда, дейна! Отступай! Мы прикроем!
— Безымянная! — гаркает Бранибор, да так, что все чуть присаживаются на месте от громкости его рева: — ОТХОДИ! ХВАТИТ! МЫ ПРИКРОЕМ!
Лео бежит вниз по лестнице — быстро, спотыкаясь, хватается за перила. Лицо бледное, глаза красные — Элеонора только что подняла его, голова раскалывается, в ушах звенит, мир плывёт.
Добежал до конца, выбежал к воротам, остановился. Увидел их — Густава, Рудольфа, Максимилиана, Дитриха, Мессера, Бранибора. Все стоят, как статуи. Смотрят вперёд. Молчат.
Лео шагнул вперёд — медленно, неуверенно. Протолкался между Густавом и Рудольфом. Вышел вперёд. Посмотрел туда, куда смотрят все.
Увидел её.
Она сражается.
Вокруг неё — хаос. Люди падают — один, второй, пятый. Щиты раскалываются. Кровь брызжет — фонтанами, облаками. Крики, хруст, звон. Молот крутится — как вихрь, как смерть. Она не останавливается. Лео смотрел — не дыша, не моргая. Губы задрожали. Руки сжались в кулаки — так сильно, что ногти впились в ладони, пошла кровь. Не заметил. Шаг вперёд — один, медленно. Мимо тех, кто просто стоит и смотрит… Откуда-то появился Курт Ронингер, злой как черт, в пыльной куртке, с мечом на поясе, схватил за плечо, рванул назад:
— Стоять!
Лео вырывается — отчаянно, яростно. Не слышит. Не видит. Только она.
— Отпусти!
Курт держит крепко:
— Остановись придурок, тебя же там убьют!
Лео тянется — к ней, изо всех сил, как будто может дотянуться.
— Отпусти! Она там! Она… она… — голос срывается. Слёзы текут — не останавливаются. Мир вдруг вспыхивает алым, в голове звенит, на губах и во рту — привкус крови.
— Полегчало? — спрашивает Курт, держа его за воротник: — или еще добавить? Стой на месте, идиот. Сейчас ей ничто уже не поможет. Только чудо. Стой. Терпи. Если Господь… — он замолкает, смотрит вдаль. Рядом стоит Густав — не двигаясь, не моргая. Рука на рукояти топорика. Смотрит вперёд — туда, на мост, на поле боя. Губы шевелятся — беззвучно.
— Она идет прямо туда… прямо, мать его к Королю-Узурпатору в его блядский шатер! — шепчет он себе под нос.
Максимилиан часто моргает — раз, второй, третий. Не верит глазам: — … это невозможно… капитан, вы же видите? Давайте ее к нам в роту примем! Интересно, она умеет скакать на коне? Хотя, конечно… вы правы. Научим.
— Безумная девчонка. — бормочет Мессер и качает головой: — если она выживет, то я… наверное это любовь, а? Старый ты перец… — он толкает в плечо Бранибора Каменски, который хмурится, глядя на поле боя.
— Она идет. — говорит он, и слегка приподнимает свой топор, снова опускает его вниз, ударяя торцом рукояти о землю: — она идет. Медленно, но верно. Эти сукины дети едва ли не на плечах у нее висят, но она идет. Умница. Не стой, не давай зайти себе за спину, вертись, не подставляйся.
— Она же может убить короля… — вдруг произносит молодой солдат из городской стражи. Произносит так, как будто сам только что себе поверил: — она может убить Арнульфа!
— Это королевский шатер… — бормочет себе под нос Курт Ронингер: — охрана из лучших рыцарей, маги, защитные чары…
— ДАВАЙ! ДАВАЙ, ДЕЙНА! — Густав вдруг закричал — так громко, что все вздрогнули. Он приложил руки ко рту и закричал снова: — ВПЕРЕД!
— А какого черта… — сказал Мессер и выплюнул травинку изо рта, прижал ладони ко рту и заорал: — ДЕЙНА! ВПЕРЕД!
— НЕ СЛУШАЙ ЭТИХ ПРИДУРКОВ! ОТСТУПАЙ! — гремит голос Бранибора над полем битвы: — УХОДИ К ЛЕСУ! ЛЕВЕЕ ЗАБИРАЙ!
Вдруг — Густав замер. Рот приоткрылся, глаза расширились.
— Нет…
— Она… она остановилась… почему… — шепчет молодой солдат из городской стражи, нервно тиская свое копье.
— Нет… нет… вставай… вставай…