Лео лежал на своей узкой кровати, уставившись в потолок. В голове крутились одни и те же мысли, как заевшая шарманка. Она мертва. Алисия мертва. Лежит там, в холодной земле, одна.
Он перевернулся на бок. Подушка была мокрая от слёз, которых он не замечал. За окном дождь перестал, но капли всё ещё стучали с крыши, мерно, монотонно. Кап. Кап. Кап. Как комья земли на гроб.
Я мог бы её спасти, думал он. Если бы пришёл в библиотеку. Если бы поговорил с ней. Если бы…
Перевернулся на другой бок. Одеяло душило, он сбросил его. В доме было прохладно, но внутри всё равно горело.
А что если она ещё жива? Что если её похоронили заживо? Такое бывает. Человек впадает в летаргический сон, все думают, что он мёртв…
Сел на кровати. Нокс поднял голову, посмотрел на него жёлтыми глазами. Он лёг обратно. Закрыл глаза. Попытался заснуть. Но перед внутренним взором стояла картина: Алисия в гробу, под землёй. Холодная. Одинокая. Может быть, она царапает крышку гроба изнутри, кричит, зовёт на помощь…
Вскочил снова. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Руки дрожали. Некромантия — это зло. Церковь права. Мёртвые должны оставаться мёртвыми. Но другой голос, глубже, темнее, шептал: А почему? Кто это решил? Почему смерть — это окончательно? Если у тебя есть сила изменить это — разве ты не обязан ей воспользоваться?
Он встал, прошёлся по комнате. Три шага до стены, разворот, три шага обратно. Половицы скрипели под босыми ногами.
Она была так молода. У неё была вся жизнь впереди. Это несправедливо. Остановился у окна. За стеклом — тёмная ночь, только редкие огни в окнах да тусклый свет уличных фонарей. Где-то там, за городской стеной, старое кладбище. И она. Алисия. Он сглотнул. Сам не заметил как, но руки потянулись к одежде, как будто обретя собственный разум. Он оделся машинально — штаны, рубаха, куртка. Старые башмаки. Всё это происходило будто во сне, будто не он управлял своим телом, а кто-то другой.
Нокс спрыгнул с кровати, потёрся о его ноги. В кошачьих глазах было… понимание? Одобрение? Или предостережение?
— Я только проверю, — прошептал Лео сам себе. — Только удостоверюсь, что она… что с ней всё в порядке. Что она покоится с миром.
Тихо, стараясь не скрипнуть дверью, вышел из комнаты. Прокрался мимо спальни родителей. Отец застонал во сне, мать что-то пробормотала. Лео замер, но они не проснулись.
Спустился вниз. В кладовой, среди старых вещей и инструментов отца, нашёл лопату. Взял её в руки. Тяжесть инструмента в руках отрезвляла.
Что я делаю? Это безумие.
Но ноги уже несли его к двери. Нокс скользнул следом, чёрная тень в темноте.
На улице было холодно и сыро. Туман поднимался от реки, окутывая дома призрачной пеленой, над головой висела полная луна, освещая путь. Город спал. Только где-то далеко лаяла собака да скрипела вывеска таверны на ветру.
Лео шёл быстро, стараясь держаться в тени. Лопата оттягивала плечо. В голове была странная пустота, будто все мысли выгорели, осталось только одно желание — дойти. Добраться до неё.
Мимо тёмных домов, мимо закрытых лавок, мимо церкви, где в окнах теплился свет — ночная служба. У городских ворот дремал стражник, прислонившись к стене. Лео прокрался мимо, стараясь не шуметь. Стражник всхрапнул, но не проснулся. За воротами — темнота. Дорога к кладбищу казалась бесконечной. Под ногами чавкала грязь, ветер свистел в голых ветвях деревьев. Где-то ухнула сова. Или не сова — что-то другое, ночное, опасное. На секунду он пожалел что не взял с собой факел или фонарь и тут же отогнал эти мысли — его бы увидели. Хорошо что облаков на небе сегодня нет и луна светит.
Ограда кладбища выросла из тумана внезапно. Ворота были заперты на засов, но Лео знал место, где прутья разошлись — местные мальчишки лазили через дыру, когда на спор ходили на кладбище ночью. Протиснулся, порвав рукав о ржавый металл.
На кладбище было ещё темнее. Туман клубился между могилами, превращая кресты и надгробия в призрачные фигуры. Где-то капала вода. Пахло сыростью, гнилью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным.
Лео брёл между могилами, спотыкаясь о корни и камни. Лопата волочилась по земле, оставляя борозду. Нокс шёл впереди, его глаза светились в темноте, указывая путь.
Вот она. Свежий холмик земли, ещё не осевший. Табличка «А. Л.» покосилась от дождя. Лео остановился. Смотрел на могилу. В груди что-то сжалось, сдавило горло.