С тех пор дом стоял заброшенный — обугленные стены, провалившаяся крыша, во дворе росли сорняки в человеческий рост. Местные обходили его стороной, крестясь. Говорили, по ночам там слышны стоны и видны огни. Местечко внутри городских стен всегда ценилось выше, чем за ними и если бы вдова Мюллера решила продать участок с домом — там бы уже построились какие-нибудь деревенские из-за стены. Однако почему-то участок с сгоревшим домом так и стоял заброшенным.
Идеальное место, чтобы спрятаться.
Вход в подвал был с заднего двора, скрытый за грудой обугленных балок. Лео отодвинул доску — она была лёгкой, обугленной, крошилась в руках, оставляя чёрные следы на ладонях. Провал вёл вниз, в темноту. Пахло гарью, даже спустя годы. И ещё чем-то — затхлым, подвальным, заплесневелым.
— Спускайся, — сказал он Алисии.
Она шагнула в провал, не глядя под ноги. Споткнулась, но приземлилась на ноги с кошачьей грацией. Лео спустился следом, осторожно, цепляясь за края. Нокс спрыгнул последним.
Подвал был большим — старый Мюллер хранил здесь товары, которые брал в залог. От богатств ростовщика ничего не осталось, что не сгорело в огне пожара и не увезли с собой вдова и дочь — растащили после. В углу капала вода — то ли грунтовые воды, то ли протекала канализация с соседней улицы. В нос ударил запах плесени, сырости и чего-то приторно-сладкого — возможно, где-то сдохла крыса.
Единственный источник света — узкое окошко под потолком, забитое досками. Сквозь щели пробивались тонкие лучи предрассветного света.
— Сядь, — сказал Лео Алисии, указав на перевёрнутый ящик. Он уже понял, что она выполняет прямые указания не задумываясь и не подвергая их сомнению.
Она села. Спина прямая, руки на коленях, взгляд устремлён в пустоту. В полумраке её лицо казалось восковой маской. Ему стало немного полегче, подсознательно он боялся, что ящик не выдержит, что треснет под ней и тогда он совершенно точно будет знать, что вот это существо — не Алисия. Не та, кто улыбался ему в библиотеке, а что-то непонятное и страшное, пришедшее с Той Стороны и использующее это тело для того, чтобы… чтобы что?
Он еще раз взглянул на нее, словно бы в первый раз увидел всю сцену со стороны — подвальное помещение, пробивающиеся через остатки окна ранние лучи рассветного солнца, красивая бледная девушка с бесстрастным лицом и красными волосами в простом погребальном платье, босиком и с непокрытой головой. Ее ступни были грязными от похода по улицам города, ее руки были грязными, под ногтями виднелась траурная каемка от кладбищенской земли. На щеке тоже оставался грязный след, словно художник кистью взмахнул.
И он напротив — одетый в рабочую одежду, стоящий перед ней с пустыми руками… как с пустыми руками⁈ Он вдруг понял, что забыл на кладбище лопату, отцовскую лопату с кривым черенком! Его найдут! Сперва найдут лопату, а потом… потом найдут и его!
— Спокойно. — сказал он сам себе вслух: — спокойно. — но спокойствие не приходило. В голове сразу же всплыли картинки пылающего на центральной площади костра и истошно кричащей из него ведьмы. А ведь до костра инквизиторы обязательно дознание вести будут, добрые люди говорят, что дознание без пыток что свадебная ночь без невесты. «Стальная Дева», раскаленные щипцы, иголки под ногти, дыба, «Сапоги Святого Иеронима», никто такое не вынесет, оставшись в здравом уме! Нужно бежать! Бежать из города! Собрать вещи, деньги и бежать. Куда? В леса.
Как именно жить и чем питаться в лесах, особенно в преддверии зимы Лео не знал. Браконьерство наказывалось вплоть до повешения, все окрестные леса принадлежали барону Хельмуту фон Вардосу, там ходили егеря и каждое дерево на учете было. Это разве что далеко на севере и востоке есть дикие, по-настоящему дикие леса, где и потеряться можно, леса и горы. Но не рядом с Вардосой, у них тут и гор нормальных нет и ущелий. Угораздило же его лопату забыть.
Спокойно, думает он, спокойно, ничего еще не решено. Когда в последний раз инквизицию в городе видели? В глубоком детстве, как раз когда он тот костер на площади увидел. С тех пор вот уж лет десять никого не жгли, даже если кто еретические книги читал. Чего только вольнодумцы в Академии стоят, никто же их не преследует, а ведь в библиотеке Академии книги есть и про малефиков и про некромантию и…