Магистр Грунвальд басом добавил:
— Мы уже работаем над этим. Вместе с мастером Циммерманом.
Все повернулись к углу, где стоял главный инженер города. Худощавый Людвиг Циммерман нервно шагнул вперед, разворачивая свои чертежи:
— Милорд, мы… мы усилили фундаменты всех четырех угловых башен. Магистр Грунвальд сплавил камни магией Земли, теперь они прочнее обычного в три раза.
Он развернул чертеж на столе:
— Вырыли дополнительный ров перед главными воротами. Глубиной в два человеческих роста, шириной в пять шагов. Заполнили водой. Чтобы перейти, врагу придется строить мосты под огнем наших лучников.
— На подступах к стенам, — продолжал Циммерман, водя пальцем по чертежу, — разместили магические руны обрушения. Когда враг наступит на них, земля провалится. Ловушки.
— Создаем тайные вылазные туннели, — добавил Грунвальд. — Три штуки. Они выходят за пределы стен, в разных местах. Можем использовать для ночных рейдов, для эвакуации, если понадобится.
— И подготовили контрминные галереи, — закончил Циммерман. — Если враг попытается сделать подкоп под стены — мы услышим. И обрушим их туннель прежде, чем они доберутся до фундамента.
Барон внимательно изучал чертежи:
— Хорошая работа. Сколько времени нужно, чтобы закончить?
Циммерман поморщился:
— В идеале — недели три-четыре. Но у нас нет столько времени.
— Два дня, — напомнил Мессер.
— Тогда… — Циммерман быстро считал, — основные работы закончим за три дня. Ров уже вырыт, башни усилены, ловушки расставлены. Останутся только туннели, но их можем достроить уже во время осады.
— Процентов на шестьдесят успеем, — басом добавил Грунвальд.
Барон кивнул: — Делайте что можете. Каждая мелочь важна. — Он повернулся к Дитриху:
— Командир, доложите о состоянии укреплений.
Шварценберг выпрямился: — Стены в хорошем состоянии, милорд. Камень толстый, крепкий. Строили еще деды наших дедов, на совесть. Четыре угловых башни, на каждой по две баллисты. Итого восемь осадных орудий. — Он сделал паузу: — Проблема в том, что стены старые. Восемьдесят лет. Строились против врагов тех времен. Современные требушеты мощнее. Если Арнульф притащит хорошие осадные машины — пробьют. Не сразу, но пробьют.
— Сколько времени выдержим? — спросил барон.
— Зависит от интенсивности обстрела, — ответил Дитрих. — Если бить по одному месту постоянно — неделю, может две. Если распылять огонь по всей стене — месяц, может больше.
Курт Ронингер кивнул:
— Главное — не дать им сосредоточиться на одном участке. Вылазки, рейды, тревожить их постоянно.
— Именно, — согласился Дитрих. — Городская стража — двести человек. Хорошо обучены, дисциплинированы. Ополчение — пятьсот-шестьсот. Обучение идет, но времени мало.
— Дайте нам неделю, — попросил Дитрих, — хотя бы неделю, и из ополчения выйдет что-то путное.
— У нас нет недели, — напомнил барон. — Два дня.
— Тогда научим основам, — вздохнул Дитрих. — Как держать пику, как стоять в строю, как не убежать при виде врага.
Бранибор Каменски глухо стукнул здоровенным кулаком по столу: — «Железные Волки» возьмут восточный участок. Там стена слабее, как говорит инженер. Мы — тяжелая пехота. Держать стены — наша работа.
Капитан Мессер поморщился, как от зубной боли: — Терпеть не могу осады. «Алые Клинки» не годятся для стен. Мы конница. Но можем делать вылазки, бить по обозам, уничтожать осадные машины, пока их везут.
— Встанем, где скажут. — пожал плечами Курт Ронингем: — но предпочтительнее главные ворота и северную башню. Это самые важные точки. Если враг прорвется через ворота — город пал.
Барон кивал, слушая. Потом поднял руку:
— Господа, я принял решение. Общее командование обороной передаю командиру Курту Ронингеру. Городская стража и ополчение переходят под его начало.
Дитрих вздрогнул, но промолчал.
— Командир Ронингер, — продолжал барон, — у вас самый большой опыт осад. Вы видели, как города падают и как выстаивают. Вам решать, где ставить людей, когда делать вылазки, как распределять силы.
Курт медленно кивнул: — Принимаю, милорд. Но у меня условие.
— Говорите.
— Все приказы исполняются без споров. Если я скажу сжечь дома за стеной — сжигают. Если скажу повесить мародера — вешают. Если скажу отправить женщин и детей в подвалы — отправляют. В осаде нет времени на обсуждения. Есть приказ — есть исполнение.
Барон посмотрел ему в глаза:
— Согласен. Но помните: это мой город. Эти люди — моя ответственность. Не превращайте Вардосу в лагерь для военнопленных.