— Не превращу, — пообещал Курт. — Но и баловать не буду.
Барон кивнул:
— Тогда решено.
Дитрих сжал челюсти, но кивнул. Он понимал: в осаде нужен профессионал, а не городской стражник, пусть и опытный.
Барон откинулся на спинку стула:
— Осталось еще кое-что. Дитрих, ты докладывал о странных происшествиях в городе?
Командир стражи кивнул:
— Да, милорд. Последние дни участились кражи. Мелкие — еда, одежда. Но нашли странные символы на стенах домов. Рисованные углем или краской.
— Какие символы? — спросил Морау.
— Круги, кресты, какие-то руны, — ответил Дитрих. — Наши писари не смогли опознать. Может, это метки агентов Арнульфа. Может, просто хулиганы.
— Арестовали кого-нибудь? — спросил барон.
— Несколько подозрительных, — кивнул Дитрих. — Допрашивали. Двое не выдержали, умерли. Остальные ничего не знают. Или очень хорошо обучены молчать.
Отец Бенедикт нахмурился:
— А слухи о… некромантии? Это правда?
Дитрих неловко кашлянул:
— На старом кладбище действительно разрыли могилу. Свежую. Нашли лопату рядом. Труп пропал. — он отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть на Генриха. На пару секунд повисло тяжелое молчание.
Генрих медленно поднялся, его лицо было искажено яростью и болью: — Найдите… найдите того, кто это сделал. — Голос его был тихим, но страшным. — И сожгите. Медленно. Я сам подам факел.
Отец Бенедикт встал, его лицо было суровым:
— Некромантия — тягчайшая ересь. Мерзость перед Богом. Церковь требует костра для того, кто осмелился осквернить покой мертвых.
Магистр Морау нахмурился:
— Отец Бенедикт, прежде чем кричать о кострах, давайте разберемся. Я лично осмотрел то место. Никаких магических кругов. Никаких следов ритуалов. Никаких жертвоприношений.
— Но труп пропал! — возразил священник.
— Мог кто-то украсть для опытов, — спокойно ответил Морау. — Студенты иногда так делают. Незаконно, конечно, но случается. Для анатомических исследований.
Генрих вскочил, опрокинув стул:
— МОЯ ДОЧЬ НЕ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ОПЫТОВ!
— Генрих, сядь, — твердо сказал барон. — Пожалуйста.
Торговец дрожал, но опустился обратно на стул. Прикрыл лицо руками.
Курт Ронингер, который до этого молчал, вдруг спокойно произнес:
— А если это действительно некромантия?
Все повернулись к нему.
— Если некромант и правда есть… — Курт оглядел собравшихся, — в осаде он бы… пригодился.
Взрыв возмущения:
— ЕРЕСЬ! — взревел отец Бенедикт.
— ВЫ ПРЕДЛАГАЕТЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТОГО, КТО ОСКВЕРНИЛ МОЮ ДОЧЬ⁈ — закричал Генрих.
— Некромантия запрещена под страхом смерти! — добавил Дитрих.
Курт невозмутимо продолжал:
— Я просто констатирую факт. Некромант может поднимать мертвецов. Убитый враг или союзник встанет и будет драться за нас. Это удваивает, утраивает наши силы. И ослабляет противника. Хороший некромант — это сила.
Бранибор угрюмо кивнул:
— В северных землях некромантов не жгут. Используют. Народ их боится, да. Но на войне страх — тоже оружие.
Магистр Морау медленно, взвешивая каждое слово, сказал:
— Если некромант смог поднять труп без магических кругов, без ритуалов, без жертв… то он уникально одарен. Возможно, единственный такой в королевстве.
Он сделал паузу:
— Такой талант… в обороне города… бесценен.
Генрих встал, бледный, трясущийся:
— Вы все… вы все сошли с ума! Это моя дочь! МОЯ ДОЧЬ! Не оружие! Не инструмент!
Отец Бенедикт твердо сказал:
— Церковь не может одобрить некромантию. Если найдем виновного — костер. Это закон Альберио. Это закон Бога.
Барон Хельмут долго молчал. Все ждали его решения. Наконец он заговорил:
— Пока виновный не найден — не о чем говорить. Дитрих, продолжай поиски. Тихо. Без паники. Если найдешь — доложишь мне лично.
Он повернулся к отцу Бенедикту:
— Никаких костров без моего личного приказа.
— Но закон- начал священник.
— Я СКАЗАЛ — БЕЗ МОЕГО ПРИКАЗА! — гаркнул барон, и все вздрогнули.
Отец Бенедикт сжал челюсти, но кивнул. Недовольно, но кивнул. Морау удовлетворенно кивнул. Генрих опустился на стул, закрыл лицо руками. Плечи его мелко вздрагивали. Барон встал, опираясь руками о стол:
— Господа. Времени нет. Вот мои решения. — он говорил четко, отрывисто: — Первое. Ворота открыты еще сутки. Впускаем всех беженцев, кто успеет. Потом закрываем намертво.
— Второе. Военное положение в городе. Комендантский час от заката до рассвета. Мародеров — вешать без суда.