Он посмотрел на кардинала — прямо, не мигая: — Я жертвую двумя тысячами, чтобы спасти миллионы. И делаю это сознательно. Потому что я — король. И это моя ответственность. Я не имею права быть мягким. Не имею права колебаться. Я должен делать то, что нужно. Даже если это будет стоить мне моей души.
Альберт долго молчал. Потом медленно, тяжело кивнул: — Да будет воля ваша, ваше величество. Триада рассудит нас всех. Но я верю — вы делаете правильно.
Арнульф выдохнул. Повернулся к Теодориху:
— Три дня?
— Три дня, — подтвердил архимаг.
— Хорошо. Готовь ритуал. Изольда, ты ему поможешь.
— Конечно, — кивнула она.
— Изольда, а ты — продолжай переговоры с главами гильдий. Обещай что угодно. Деньги, титулы, льготы, освобождение от налогов на пять лет. Мне нужно, чтобы они открыли ворота изнутри, тогда и ритуал не будет нужен. Или хотя бы задумались об этом… не сопротивлялись так решительно. С паршивой овцы хоть шерсти клок…
— Будет сделано.
— Свободны.
Они поднялись, поклонились и вышли.
Осталась только Изольда. Она задержалась у двери, обернулась назад: — Ваше величество…
Арнульф поднял брови: — Говори.
— Мне доложили… в городе появился странный воин. Женщина. В серебряных доспехах. Дерётся как демон. Сила нечеловеческая. Люди называют её Безымянной. Говорят, что она — паладин из южных орденов.
Арнульф нахмурился: — Паладин? Здесь? Откуда?
— Не знаю. — магистр фон Райн пожимает плечами и ее темно-синяя мантия будто случайно спадает вниз, обнажая плечо: — Она не говорит, не снимает шлем. Появилась внезапно. В первый же большой штурм. Держала пролом в восточной стене в одиночку, пока не подошло подкрепление. Наши люди видели — она убивала одним ударом. Она опасна для нашего плана.
Арнульф подошёл ближе: — Ты думаешь, это правда паладин?
— Не знаю. Ваше Величество принял меня к себе на службу ради того что я знаю. Потому я не буду говорить то, о чем не знаю. Но Паладин Святого Ордена так далеко на север? Очень вряд ли. У них на юге свои войны. Однако если это все же Паладин…
— Договаривай. — приказывает Арнульф.
— Магистр Теодорих неправ. «Поцелуй Мораны» — это чистейшая некромантия, пусть и обращенная против живых. Паладины чувствуют темную магию, могут ее разрушать. Они… поразительно эффективны в рассеивании ритуалов и заклятий. Это… трудно объяснить Ваше Величество.
— А ты попробуй.
— Наверное… наверное это можно описать как «камень-ножницы-бумага». Светлая магия всегда бьет темную. Темная — бьет стихийные техники. В стихиях Вода гасит Огонь, а Огонь…
— Ладно, я понял. — поднимает ладонь Арнульф: — Паладин она или нет — не важно. Если она угроза ритуалу — устрани. Пошли лучших. Пусть выманят её из города. Или подберутся ночью. Или отравят. Мне всё равно как. Главное — чтобы через три дня её не было. Сделаешь?
Изольда склонила голову: — Я приложу усилия, Ваше Величество. И еще…
— Да?
— Вам… необязательно коротать ночи в одиночестве. У меня тоже… весьма комфортабельный шатер… — прошептала она и вышла, откинув полог.
Арнульф остался один. Он подошёл к столу, сел, откинулся на спинку стула. Закрыл глаза, потёр переносицу. Паладин. Чёрт. Еще и Изольда со своими попытками пробраться к нему в постель… конечно же для того, чтобы закрепить свое положение. Отказывать в резкой форме нельзя, она все же маг Пятого Круга, если такая затаит обиду — будет плохо. Он вздохнул и потер лоб. Взглянул на стол. На столе лежало письмо. Запечатанное красным воском с гербом — золотой короной и скрещёнными мечами. Герб Гартмана. Доставили сегодня.
Арнульф взял письмо, сломал печать, развернул.
Почерк был крупным, небрежным, местами расплывшимся — видимо, Гартман писал пьяным.
'Кузен.
Хватит этой детской игры. Ты не выиграешь. У меня армия больше. Денег больше. Союзников больше. Ты — мелкий бунтарь, который возомнил себя героем.
Сдайся. Сейчас. Пока не поздно. Я помилую тебя за твою измену, я же добрый король. Дам земли на севере, титул герцога, место при дворе. Сможешь жить спокойно, богато, в почёте. Даже найду тебе хорошую невесту — может, одну из дочерей Вальдштейна. С приданым.
Продолжишь эту глупость — умрёшь. Как предатель. Как мятежник. Под пытками. Твоя голова будет гнить на пике у ворот столицы. А твоё имя станет проклятием. Детей будут пугать: «Вот придёт Арнульф Предатель и заберёт тебя!»