— Много людей ей зла желают. — продолжает женщина: — а ведь без нее город не выстоит. Я ей амулет на защиту от темных чар хочу сделать. Чтобы никто ее заколдовать не смог. У Арнульфа слышала — Архимаги есть. Она нас защищает, нужно чтобы и мы ее защитили. Достанешь — заплачу золотой.
Ярина чуть не выронила ведро из ослабевших рук— во рту стало сухо, как от соли. Золотой… Сало… луковица! Она могла бы сварить настоящий крепкий суп для отца… и не один. Им на месяцы хватит, даже если цены снова вырастут. Надо будет сейчас скупить запасы… муки, например и сала. Крупы. Можно и дом снять, хватит в палатке жить… отец же мерзнет по ночам.
— Один золотой? — переспросила робко.
— Один золотой. — кивнула женщина: — ну так что? Сделаешь или мне к другим обратиться?
— Да! Конечно! Сделаю… — торопливо выпалила Ярина. В голове промелькнули сомнения — если этой женщине так были нужны волосы Безымянной, так подошла бы к ней сама и попросила бы… может не у нее, та не разговаривает, так у ее оруженосца, тот постоянно в казарме ошивается. Уж у него-то можно было бы спросить. И вообще, что за амулет такой, куда волосы нужно вкладывать и уж больно похоже на чернокнижие…
Но все эти мысли вытеснил страх. Страх того, что эта странная женщина вдруг передумает. Что она действительно пойдет и спросит у оруженосца или у кого другого, а ведь она уже придумала что купит на эти деньги, как сварит крепкий бульон для отца и порадует его вкусной едой, достанет лекарства и снимет теплую комнату в городе.
Узнать, где живёт Безымянная, оказалось неожиданно легко — оказывается у нее была квартира совсем рядом с казармой.
Вечером, набравшись смелости, она постучала в дверь, всем видом изображая смирение и усталость.
— Могу убрать за малое вознаграждение… полы, кладовки, кухню… Прошу, — проговорила она, опустив взгляд, едва только дверь открылась.
На пороге стоял тот самый оруженосец Безымянной, который служил ее голосом. Он быстро окинул ее взглядом и кивнул.
— Хорошо. — сказал он: — много не заплачу, но если так нуждаешься… десять медных монет и… половина буханки. Только наверх не ходи, там Безымянная Дейна отдыхает… я там сам убираюсь. — он отступил, впуская ее внутрь.
Дом, в котором поселились паладин и её оруженосец, был чист, но суров — узкие окна в свете фонарей, потрескавшийся камень у порога. Внутри пахло свежей стиркой, травами и тем особым, напряжённым уютом, который бывает в жилище людей, привыкших к войне: всё по месту, ни одной лишней вещи.
Ярина сняла башмаки и по привычке спрятала руки под подол. Она никогда не позволяла себе разглядывать чужие дома — стыдно: но сейчас старалась запомнить всё сразу. Хозяин протянул ей половину пшеничной буханки, кивнул на ведро с водой и указал, где взять тряпку.
— За кухней последи, ложки мой аккуратно, — сказал он. — Смотри, ничего не трогай на круглом столе у стены, там лечебники и бумаги.
Она молча кивнула, стараясь не глядеть ему в глаза — все же было стыдно. За что? Она и сама толком не знала.
Работа шла мелкими шагами: вытирала грязь у входа, стирала засохшие пятна у очага, не торопясь — чтобы изучить, где можно прокрасться к заветному. Несколько раз Лео (теперь она знала его имя) переглядывался с ней, потом совсем ушёл в свои хлопоты: слышно было, как наверху что-то шуршит и глухо стучит — наверное, Безымянная.
Вдруг взгляд Ярины зацепился за маленькую плетёную корзинку у окна в боковой комнате — ту, что служила прихожей-гардеробной. В ней лежало несколько вещей: запасная рукавица, защёлка для плаща, небольшой брусок мыла, и… простая деревянная расчёска. Она была чуть треснувшая, зубцы в ней — редкие, широкие, а на двух из них, будто в насмешку судьбе, запутались тончайшие волоски: рыжие, как дерево в утреннем свете, а в одном — даже золотистая искорка.
Ярина замерла, чувствуя, как сердце колотится в груди. Тряпка в руке стала липкой и тяжелой — ни поднять, ни уронить.
Под шум воды на кухне она аккуратно, кончиками пальцев вытащила расческу, и быстро — очень быстро — спрятала ее на теле, за пазухой… сердце билось отчаянно, она даже испугалась что оруженосец услышит. Потом протерла пыль у лавки, смахнула пот и с трудом заставила себя продолжать, будто ничего не произошло.
Работа закончилась быстрее, чем надеялась. Лео протянул ей плату — несколько монеток и хлеб.