— Прости, что мало, — сказал он устало. — Просто тут все на счету.
— Спасибо, дейн оруженосец,— кивнула Ярина, — для нас любая работа — большое дело…
Когда вышла на улицу, в рукавах её таилась тяжесть — и от заветного, и от страха. Еще пять шагов, еще одна улица — и она шла уже быстрой походкой, в сторону рынка, где поджидала та женщина с гладкими ладонями, неторопливая, как хищник у волчьей ямы.
Обмен прошёл без слов — просто маленький свёрток, быстрый взгляд украдкой.
— Всё… — тихо прошептала Ярина, протягивая женщине прядь волос, — только не говорите никому, что это была я…
— Будешь тише воды — кто же узнает? — женщина улыбнулась в пол-оборота. — Город маленький, но доброе дело не забудут. Вот твоя награда, — она протянула ей золотой. Ярина торопливо спрятала монету за пазуху. Женщина исчезла в переулке. Ярина же стояла посреди переулков с деньгами, хлебом и надеждой — впервые за многие месяцы. Еда, лекарство, крыша над головой, теплый очаг и одеяла… она должна быть счастлива. Только почему ей было так стыдно?
Девушка вздохнула, помотала головой, выгоняя лишние мысли и заторопилась домой. Ей еще нужно купить лекарства.
Алисия сидела на низкой табуретке у окна, прямая, неподвижная, как каменное изваяние. Руки лежали на коленях — ладони вверх, пальцы расслаблены. Глаза открыты, смотрят в стену. Не мигают.
Лео стоял позади, осторожно расчёсывая её волосы. Огненно-рыжие пряди, тяжёлые и густые, спадали до середины спины, путаясь в местах, где их прижимал шлем. Он работал медленно, терпеливо, распутывая каждый узелок, стараясь не дёргать.
— Знаешь, старая расчёска пропала, — сказал он, проводя новым гребнем по её волосам. — Не знаю куда. Может, Нокс утащил, этот разбойник. Пришлось купить новую. Торговка на рынке драла как за золото — десять медяков! За деревянную расчёску! Но что делать, нужна была.
Алисия не ответила. Не повернула головы. Даже не моргнула.
Лео вздохнул и продолжил расчёсывать.
— Сегодня на стене было тихо. Арнульф, похоже, решил передохнуть. Наёмники играли в кости весь день, Бринк проиграл половину жалованья и теперь ходит мрачнее тучи. — Он усмехнулся. — Герхард опять торговал яблоками. Я всё думаю, откуда он их берёт. Может, правда в подвале выращивает?
Молчание.
Лео привык. Он говорил не потому, что ждал ответа. Он говорил, чтобы она знала: она не одна. Чтобы хоть какой-то голос пробивался сквозь пустоту, в которой она застряла.
— Я купил хлеба. Свежего. И немного сыра. Завтра попробуем, ладно?
Он отложил расчёску, осторожно собрал волосы в мягкую косу, завязал кожаным шнурком. Потом обошёл её, присел на корточки, чтобы заглянуть в лицо.
Она смотрела сквозь него. Глаза пустые, как у куклы.
Лео сглотнул комок в горле.
— Ты всё ещё там? — прошептал он. — Где-то внутри?
Ничего.
Он вздохнул, поднялся, хотел отойти — и тут в комнату бесшумно прошмыгнул Нокс. Чёрный кот, наглый и вальяжный, как любой кот который нашел себе дом. Он прошёлся по полу, обнюхал край стола, потом запрыгнул Алисии на колени и уселся, свернувшись калачиком.
Лео замер, наблюдая.
Алисия не пошевелилась. Просто сидела, глядя в стену.
Нокс зевнул, потянулся, устроился поудобнее.
И тут Алисия… опустила голову.
Медленно. Очень медленно. Словно каждое движение давалось ей с невероятным усилием.
Она посмотрела на кота.
Лео перестал дышать.
Её правая рука — та, что лежала неподвижно на колене, — медленно поднялась. Пальцы дрогнули, замерли в воздухе. Потом опустились на чёрную шерсть.
Она погладила кота. Один раз. Медленно. Неуверенно.
Нокс замурлыкал.
И Алисия прошептала — хрипло, ломано, едва слышно:
— Мягкий.
Лео замер. Мир вокруг сжался до одного слова, до одного мгновения.
Она говорила. Сама. Без команды.
Он опустился на колени рядом с ней, не в силах оторвать взгляда.
— Алисия? — прошептал он, боясь спугнуть.
Она не ответила. Но её рука продолжала гладить кота — медленно, осторожно, словно она заново училась чувствовать.
Лео почувствовал, как горло сжимается, как глаза щиплет. Он зажмурился, сделал глубокий вдох, потом снова посмотрел на неё.
— Ты здесь, — прошептал он хрипло. — Ты всё ещё здесь.
Алисия не повернулась к нему. Но её губы — едва заметно — дрогнули, словно она пыталась улыбнуться, но забыла как.
Лео осторожно накрыл её свободную руку своей.
— Ты все еще здесь — сказал он твёрдо, сквозь комок в горле. — Ты не тело. Ты живая. Ты человек. Ты — Алисия.
Она не ответила. Но её пальцы — те, что лежали под его ладонью, — едва заметно дрогнули.