Он встал, подошел к окну и выглянул в него, сложив руки за спиной. Город праздновал.
Таверна «Три Башни» снова была похожа на себя прежнюю. В осаду тут находился госпиталь, а в комнатах наверху ютились беженцы. Теперь же, со снятием осады в городе снова появились продукты, мясо, зерно, вино и сыр — стоящие выше по течению реки суда с товарами прибыли, как только речную блокаду сняли. Войска Освальда «Освободителя» оттеснили Арнульфа за реку три дня назад, но город начал праздновать только сейчас, в первые дни было не до того, все еще опасались, что армия Узурпатора вернется, да и привычка беречь продукты осталась… но сейчас город наконец начал понимать, что все позади. Они выстояли.
Первыми, конечно, подали пример наемники Ронингера и Мессера, которые перехватили первый же груз с вином и надрались в синий дым. Их примеру последовала городская стража, студенты из Академии, кто остался в живых. А там уже и весь город.
И потому «Три Башни» наконец стали похожи на ту таверну, где Лео работал до осады, зарабатывая серебрушки на жизнь своей семье. В таверне снова было полно людей, кто-то горланил песни, кто-то стучал кружкой по столу, между столов бегала изрядно похудевшая Маришка, но глаза у нее весело блестят, она кокетливо поводит плечами, поправляя спадающий с белого плеча рукав-фонарик.
— Лео! — девушка машет ему рукой: — живой! А я думала, как ты! Давно не видела! Иди сюда, я тебя элем угощу.
— О! Молодой оруженосец! — закричал кто-то из посетителей: — давай к нам! У нас вина и эля хоть залейся! Да здравствует Освальд!
— Завались, придурок. — говорят ему с соседнего стола: — если бы не Безымянная, то Арнульф вошел бы в город и встретил Освальда уже на стенах. Скажи спасибо его хозяйке.
— Да здравствует Освальд и Безымянная Дейна! — нимало не смущаясь поднимает кружку посетитель: — оруженосец! Айда к нам! Расскажешь какой она была!
— Не слушай его, Лео. — Маришка оказывается рядом от нее пахнет чем-то теплым и уютным, она похудела, но все еще очень привлекательна, ей свистят вслед, она отмахивается рукой: — ты на работу снова устраиваться? Вильгельм сказал, что если захочешь, то он тебя примет конечно, но ты же сейчас оруженосец. Получается, сквайр. Садись, я тебе могу мяса принести и эля. Хочешь?
— Да я… я Курта ищу. Командира.
— Аа… этого, который весь в черном и мрачный? Не знаю где он. — пожимает белыми плечами Маришка и снова поправляет спадающий с одного плеча рукав-фонарик: — наверху, наверное. Там какой-то командир остановился…
— Эй, красотка, а ну-ка шевели задницей! — кто-то из вновь приехавших купцов встает и хлопает девушку по заду, она вскрикивает, подскакивает и оборачивается к нему, хватаясь за пострадавшее место.
— Ай! — произносит она с какой-то обидой: — вы чего?
— Чего-чего, тащи нам эля, девка, не слышишь? — мутные глаза останавливаются на Лео: — а это кто такой? Че за щенок?
— Что ты сказал? — в душе у Лео разгорается темный огонек, он сжимает кулаки, как волна гнева поднимается со дна его души: — а ну-ка повтори…
— Остынь, малец. — на его плечо ложится тяжелая рука, его отодвигают в сторону. Он бросает взгляд. Бринк Кожан. Его вечный мучитель и редкая сволочь. Он вечно издевается над ним, да и Маришку тоже обижал, то по заду шлепнет, то ущипнет и предлагает непристойности. Лео напрягся. Еще и Бринк?
Тем временем Бринк Кожан сделал шаг вперед и с размаху опустил на голову молодого приезжего кружку. Тот рухнул на пол, во все стороны полетели осколки. Бринк посмотрел на ручку от кружки, оставшуюся в руке. Повернулся к приятелям купца, которые начали было угрожающе вставать с мест.
— А ну сели. — сказал он: — сели, а иначе несмотря на то, что я пьяный в дугу и едва держусь на ногах — все тут увидят какого цвета ваши потроха.
Это было сказано так буднично и так спокойно, что Лео вдруг понял, что Бринк не шутит. Не угрожает. И не преувеличивает. Это был голос человека, который констатирует факты. Солнце светит, трава зеленая, вода мокрая, а если вы встанете — я выпущу вам кишки. Молодые приезжие — медленно опустились на свои места. В таверне наступила тишина. Пьяницы перестали горланить, все затихли, следя за происходящим. Бринк повертел в руках оставшуюся от кружки ручку и аккуратно поставил ее на стол. Повернулся ко всем остальным.