— Хозяин Штилл при всем уважении, дайте мне умереть пожалуйста…
— В просьбе отказано. Или твоя клятва была лицемерием? Или ты лишь притворно следуешь моим приказам⁈
— Нет, хозяин Штилл, я следую вашим приказам в жизни и смерти. У меня нет своей воли, есть лишь ваша.
— Тогда я приказываю чтобы ты жила. А сейчас я приказываю тебе отвечать честно — как давно ты что-нибудь ела?
— Не помню, хозяин. Два… нет, три дня назад.
— Приказываю поесть! Что-то полезное… суп например. Магистр у вас есть суп в башне?
— Можно сварить. В мензурке. Есть еще паровой котел. Ты пожалеешь об этом Штилл, имей в виду.
— Может быть. Но это мое решение.
— Мужчины… все вы одинаковы… — вздыхает Элеонора и наклоняется над Алисией: — приготовишь ей суп — поможешь мне с ее лицом. Мне нужно чтобы ты вспомнил как она выглядела.
— Я и не забывал, магистр. — сказал он, и еще раз обернулся. Элеонора что-то бормотала о пропорциях лицевых мышц, колдуя над Алисией. Тави стояла у двери, сложив руки внизу, в позе покорности. Живая.
Алисия умерла, чтобы эта девчонка жила, подумал он. Справедливо ли это? Не знаю. Но теперь она будет жить с этим знанием. Каждый день.
Глава 8
Глава 7
— Подавай энергию. Потихоньку… потихоньку… — голос раздался совсем рядом, над ухом. Лео сосредоточился, ощущая поток энергии, структурировал её в кончиках пальцев. Тёплое чувство охватило его — поток магии потёк через тело, стёк вниз, в пальцы, в каменный пол. Нарисованный на камнях магический круг вспыхнул. Руны загорелись одна за другой, побежали по линиям, сомкнулись в центре — там, где лежала дохлая крыса.
Лео подал ещё. Круг засветился ярче. Крыса дёрнулась.
— Ещё, — прошептал голос сзади. Он выдохнул, добавляя еще, руки задрожали, мелкой, противной дрожью…
— Ещё. Подавай равномерно, не рывками, выравнивай напряжение, вот так… все, хватит. Хватит я сказала! Стой! — хлопок! Во все стороны полетели брызги крови и ошмётки плоти!
— Тск! — Элеонора опустила доску со схемами, за которую успела спрятаться: — опять!
Лео разжал пальцы. Поток магии оборвался. Круг погас. Посреди него — мокрое пятно.
— Вроде всё правильно сделала, — пробормотала магистр, отставляя доску в сторону. — Преобразование через квадратуру, согласно формуле фон Левица. Круг правильно начертила. Ладно. — Она подошла к столу, взяла перо, склонилась над журналом.
— Эксперимент номер сто четырнадцать, — сказала она вслух, одновременно записывая. — Попытка поднять мёртвое тело с помощью кругов фон Левица. Схема изменена, переписана управляющая руна на цикл повтора жизненной энергии. Результат… — она подняла голову, посмотрела на Лео. — Ты бы хоть вытерся, что ли.
Лео провёл рукой по лицу. Пальцы стали мокрыми — кровь. Он взял ветошь со стола, вытерся.
— Но в этот раз был отклик, — сказал он. — Она шевельнулась.
— Он, — рассеяно поправила магистр, черкая в своем журнале.
— Что?
— Он, говорю. — Магистр ткнула пером в пятно посреди круга. — Это крыс. Пасюк. Самец. У тебя сложности с опознанием пола, Леонард?
Лео промолчал.
— Восемь лет жил рядом с кошкой, — продолжила Элеонора, — и считал, что это кот. Тебе объяснить разницу между самкой и самцом? Я думала, что с двадцатилетним не придётся вести разговоры про цветочки и бабочек…
— Как скажете, магистр, — глухо ответил Лео.
Он взял ведро, опустился на корточки, начал оттирать кровь с камней. В углу, у двери, стояла Тави. Смотрела на круг, на пятно крови. Лицо бледное, руки сложены перед собой.
Лео поймал её взгляд. Она быстро отвела глаза. Магистр Элеонора могла позволить себе нанять горничную — она уважаемый магикус Третьего Круга Огня, профессор столичной академии, один из трёх членов Совета Академии Вардосы. Деньги у неё были.
Но никто, кроме Лео, не мог убираться в подвальной лаборатории.
Потому что если кто прознает, чем они тут занимаются — несдобровать Лео Штиллу. А может, и самой Элеоноре Шварц, мало что она человек уважаемый.
Некроманты — хуже зачумлённых.
Говорил Курт, что на войне некромант в самый раз. Но в мирной жизни? Кто себе соседа-некроманта пожелает? Вон, как те же ашкенцы. Вроде и живут рядом, и ничего. Но как только девушка мёртвая нашлась или ребёнок пропал — сразу их обвиняют. Матушка правда говорила, что обычай девушек воровать давно уже не соблюдают, только по обоюдному согласию. Но разве толпе что докажешь? Чуть что — сразу «ашкенцы детей едят».
Так же и некроманты. Не выиграть им приз Короля и Королевы Лета на весенней ярмарке.