Глава 10
Лео стоял у края поляны, зажав в руках ненужный больше арбалет, не в силах отвести взгляд от тел. Руки дрожали. В ушах звенело. Запах горелой плоти забивал горло. Он сглотнул, отвернулся. Надо было убрать тело из костра, вот что он должен был сделать…
Он подошёл к костру. Тело лежало лицом вниз в тлеющих углях. Одежда дымилась. Кожа на затылке почернела, потрескалась. Волосы сгорели.
Лео взял мертвеца за ноги. Потащил в сторону. Тело было тяжёлым, неуклюжим. Ноги подкашивались. Он оттащил труп в сторону, оставил рядом с остальными. Вытер руки о траву. Руки пахли дымом и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным.
Густав кивнул с одобрением.
— Молодец. И то, что болт у тебя в арбалете остался — тоже молодец. Значит думал, а не пальнул куда не следует.
— Ха. Да он просто оцепенел. — роняет Рудольф, который деловито обыскивает тела, стягивает с одного из павших кольчугу через голову: — нашел за что хвалить.
— Главное, что нам в спину не пальнул. — отвечает Густав: — и потом я же его видел на стене, вместе с Безымянной. Все-таки не совсем зеленый, осаду с нами пережил.
— Жалко Безымянную. — кивает Рудольф, стаскивая сапоги с одного из убитых: — девка вроде, а сражалась как два десятка рыцарей разом. Вот что значит паладин. Слыхал их там особым отваром поят, они после того ни боли не чувствуют, ни жалости не испытывают. Одно слово — Воины Господни. Смотри-ка… а у этого кинжал хороший… — он поднимает вверх оружие и рассматривает его: — памятный, с печатью.
Максимилиан сидел на краю телеги, держась за грудь. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Лео подошёл, достал из подсумка чистую тряпку, которую держал как раз для таких случаев.
— Давай сюда, — сказал он. Максимилиан убрал руку. Рана была длинной — от плеча и почти до нижнего края ребер. Неглубокая, но кровоточила обильно.
— Я ж говорю царапина. — морщится молодой наемник: — досадно, что подловили меня на такой простой трюк… точно скажу — мейстер.
— Мейстер. — выпрямляется Рудольф, пряча найденный кинжал за пояс: — так и скажи, что облажался. Ты бы своего тихо убрал — не случилось бы этого бардака. — он обводит взглядом поляну с телами на ней.
— Ступайте в пень, дейн Рудольф. — отзывается Максимилиан: — и свою знаменитую иронию с собой заберите. Уж я мейстера от новика отличу как-нибудь. Точно мейстер. Только вот тяжело ему с «крысодером» было, он привык чтобы клинок подлинней был, вот и… — он опускает голову и глядит как Лео забинтовывает ему рану: — если бы привычным оружием так рубанул, то меня бы не было тут вовсе. Развалил бы от плеча до пояса и все.
— Смотри-ка, не выпендриваешься, — удивляется Рудольф: — значит и правда туго пришлось. Что, серьезно — мейстер?
— Свою голову и теткину усадьбу заложу. — отвечает молодой наемник: — он, наверное, из кавалерии, привычен к длинному мечу. «Крысодер» по весу почти такой же, но на локоть короче. Для плотного строя самое то. А этот привык к длине своего клинка, вот и рубанул… — он морщится, когда Лео затягивает узел у него на груди.
— Сойдёт, — говорит он: — спасибо, малой.
Вдали раздался очередной крик. Протяжный, хриплый. Потом — голос Мессера. Тихий, спокойный. Слов не разобрать. Потом — снова крик. Лео вздрогнул.
— Не обращай внимания, — сказал Густав, затаптывая сапогами тлеющую возле костра траву. — Капитан просто разговаривает.
— Разговаривает, — эхом повторил Рудольф, вытаскивая из телеги мешок: — точно. Разговаривает. Полевой допрос называется или «восемь пальцев».
— Почему «восемь пальцев»? — машинально спрашивает Лео и тут же понимает, что пожалеет, что задал такой глупый вопрос.
— Потому что когда времени нет, то пальцы режешь. — отвечает наемник, разглядывая мешок, который вытащил из телеги: — сперва режешь один, потом вопрос задаешь. Тут же — режешь второй, чтобы не думал, что на простачка нарвался. Третий — для проформы. На четвертом все обычно колются. Хитрожопые — придумать что-то пытаются. А ты задаешь вопросы и режешь пальцы. До восьми обычно не доходит… тут или все выложит, или… — он пожимает плечами: — бывают и упертые. Помнишь того магикуса после Грасси?
Лео промолчал. В горле пересохло. Он представил — как режут пальцы, один за другим, спокойно, методично. Где-то вдалеке раздался сдавленный крик. Его замутило. Он отвернулся. Густав хмыкнул. Поднял котелок, заглянул внутрь. Поморщился.
— Гороховая каша. Старая. — Он швырнул котелок в сторону: — у тебя там что?
Рудольф вытащил ещё один мешок. Развязал. Заглянул.
— Одежда. Рваная. Ещё котелок. Ложки. Вилки. — Он покопался глубже. — Серебряный подсвечник. Медная чаша. Пара колец, браслеты.