Он посмотрел на Лизу. Она сидела на кровати, поджав ноги, укрывшись одеялом. Смотрела на него. Тихо. Грустно.
Вина кольнула снова. Сильнее.
К чёрту.
Он встал. Подошёл к куче одежды. Поднял камзол. Полез в потайной карман. Нащупал холодный металл. Вытащил. Перстень лежал на ладони — тяжёлый, золотой. Широкая полоса с гербом на печатке. Лев с мечом на фоне башни. Чей — не знал. Не важно. Красиво. Дорого. Максимилиан развернулся. Протянул руку.
— Держи.
Лиза моргнула. Посмотрела на перстень. Потом на него. Потом снова на перстень.
Молчала.
— Возьми, — повторил он. — Это тебе.
Она медленно протянула руку. Взяла. Пальцы дрожали.
Смотрела на золото как на чудо.
— Это… — голос сорвался. Она сглотнула. — Это мне?
— Тебе.
— Но… но почему? Я… я не могу… это же… — она вертела перстень в пальцах, рассматривала. — Откуда у тебя такая красота?
Он пожал плечами. Сел рядом.
— Фамильная вещь.
Она подняла глаза. Недоверчиво.
— Фамильная?
— Ну да. Я же все-таки Максимилиан Сфорцен. От деда. Он был… — Максимилиан помолчал, придумывая на ходу, — … оружейником. У знатного лорда. Лорд подарил ему перстень за верную службу. Дед передал отцу. Отец — мне.
Лиза слушала, раскрыв рот.
— Правда?
— Правда.
Она снова посмотрела на перстень. Провела пальцем по гербу.
— А что это за герб?
— Не знаю. Какой-то старый род. Давно исчез.
— И ты мне его… даришь? — она посмотрела на него. В глазах блестели слёзы. — Правда?
— Правда.
Она бросилась ему на шею. Обняла. Крепко. Лицо уткнулось в плечо. Плакала — тихо, всхлипывая.
— Спасибо, — шептала она. — Спасибо, спасибо, спасибо… значит у нас все серьезно!
Максимилиан обнял её в ответ. Механически. Гладил по спине. Смотрел поверх её головы в стену. Пустота в груди. Теперь она не будет обижаться. Когда он не придёт. Она подумает — подарил перстень, значит, любил. Просто не сложилось. Бывает.
Не будет искать. Не будет стоять под окнами казармы. Не будет плакать на пороге таверны. Он откупился.
Лиза отстранилась. Вытерла слёзы. Улыбалась — сияла всем лицом.
— Я его беречь буду. Как зеницу ока. Обещаю. — Она надела его на палец. Большой. Перстень был велик — болтался. Она сжала кулак, чтобы не слетел.
— Береги, — сказал он.
Она снова его поцеловала. Долго. Благодарно. Горячо. Он целовал в ответ. Но мыслями был уже далеко. Надо бы спуститься вниз, в зал, Найти Дитриха. Попросить в долг. Напиться.
Забыть этот день.
Лиза оделась — быстро, торопливо. Всё ещё улыбалась. Надела платье, поправила волосы, сунула перстень в карман передника.
— Мне пора, — сказала она. — Мастер будет ругаться если опоздаю. — Подошла к двери. Обернулась. — Макс, я… я очень счастлива. Правда.
Он кивнул.
— Я тоже.
Она улыбнулась ещё шире. Открыла дверь. Шагнула за порог.
Обернулась ещё раз.
— Ты лучший.
Дверь закрылась.
Максимилиан остался один.
Сидел на кровати. Смотрел в стену. В комнате было тихо. Только светильник потрескивал. И где-то внизу, в таверне, гудели голоса. Он встал. Подошёл к окну и выглянул во двор. Увидел как Лиза шла к воротам. Быстро. Подпрыгивая. Счастливая.
Он смотрел ей вслед.
Что-то неприятное шевельнулось в груди. Снова.
«Ладно, — подумал он. — Кто вообще узнает какой-то перстень у швеи из Нижнего Города?» Он отошёл от окна, почесал себе затылок и начал одеваться. На душе почему-то скребли кошки. Вышел из комнаты и спустился вниз по старой, скрипучей лестнице.
В таверне было шумно. Пахло пивом, жареным мясом, потом. За столами сидели мастеровые, грузчики, пара стражников. Вильгельм стоял за стойкой, вытирал кружки. Увидел Максимилиана, хмыкнул.
— Опять с девкой? Неймется тебе…
— Не твоего ума дело, — буркнул Максимилиан. Повернулся, поискал глазами, нашел. Протиснулся в угол к крайнему столику. Дитрих сидел спиной к стене, пил пиво. Увидел Максимилиана, поднял бровь.
— Ну что, герой-любовник? Удачно прошло?
Максимилиан сел напротив. Устало.
— Дай в долг.
— Опять просрал всё?
— Дай в долг, я сказал.
Дитрих вздохнул. Полез в карман. Достал два серебряка. Кинул на стол.
— Последний раз, Макс. В следующий раз сам выкручивайся.
Максимилиан взял монеты. Сунул в карман.
— Спасибо.
Дитрих хмыкнул. Отпил пива.
— Ты когда-нибудь остепенишься?
— Никогда.
— Так и думал.
Они сидели молча. Пили.
За окном темнело.
А где-то в Нижнем Городе, в маленькой комнатке над швейной мастерской, Лиза сидела на кровати и смотрела на золотой перстень, зажатый в кулаке.