Лео кивнул.
— Понял.
Элеонора вернулась к столу, взяла графин, налила себе ещё вина. Выпила залпом.
— Идиоты, — пробормотала она. — Дилетанты. Думают, могут меня запугать. Ха!
Лео подошёл к окну, выглянул. Внизу, на улице, двое мужчин в серых плащах с красными крестами на груди шли прочь. Медленно. Один оглянулся на башню — долгим, изучающим взглядом.
Потом они скрылись за углом.
— Они запомнили, — тихо сказал он. — Запомнили этот дом.
— Знаю, — ответила Элеонора, одним глотком прикончила склянку с вином и снова склонилась над журналом с пером в руке: — поэтому и торопимся. Послезавтра.
Лео постоял ещё немного, потом направился к двери.
Нужно было идти в таверну. Отпрашиваться.
Готовиться.
Послезавтра он снова увидит Алисию.
Глава 14
Глава 14
Лео вытирал стойку, когда дверь таверны распахнулась и в зал ворвался холодный вечерний ветер вместе с запахом пыли и конского навоза. Он поднял голову — и увидел Курта.
Курт Ронингер, капитан роты наемников «Чёрные Пики», шагнул через порог тяжело, как шагают пехотинцы — всей подошвой, всем своим весом. За ним двое его людей — такие же широкоплечие, в потрёпанных кожаных куртках с заплатками на локтях. Один хромал слегка — старая рана, видимо. Второй держал руку на рукояти меча, по привычке, даже здесь, в таверне.
Курт остановился у порога, оглядел зал. Глаза цепкие, быстрые — оценивающие. Шрам через левую бровь делал его лицо жёстким, суровым.
Зал был полон. Вечерняя давка — мастеровые после работы, пара торговцев, стражники за дальним столом. Голоса, смех, звон кружек. Вильгельм за стойкой ругался на мастерового, который просил налить в долг, дескать вернет на неделе. Пахло жареным луком, пивом, потом, дымом от очага, привычные для «Трех Башен» запахи. Обычно в зале порхала новенькая девчонка, Маришка вышла замуж за какого-то молодого кузнеца и больше в таверне не появлялась. Новенькая была маленькой, с веснушками по всему лицу и с хитрым прищуром карих глаз. По сравнению с Маришкой — была худенькой, кажется ветром сейчас унесет, но на работу не жаловалась, так же как и та — легко таскала по четыре кружки пива в каждой руке, не просила помощи даже когда зал был полон и дерзко перекидывалась смелыми шуточками на грани с посетителями. Звали новенькую не то Марлин, не то Миравелла, впрочем, все звали ее «Эй ты!» или просто «Майка!» и всех это устраивало. Однако сейчас ее в зале не оказалось, убежала с вином и закусками наверх, в номера.
Курт увидел Лео, кивнул — коротко, по-военному.
— Штилл! Пива!
Лео поспешно вытер руки о фартук, схватил кружку, наполнил из бочки. Пена полезла через край — он смахнул её большим пальцем, понёс к столу, где Курт уже устроился у окна. Двое его людей сели рядом, молча, не снимая оружия.
Курт взял кружку, отпил — долго, с удовольствием. Вытер пену с усов тыльной стороной ладони, поставил кружку на стол. Посмотрел на Лео.
— Садись, — сказал он. — Дела.
Лео оглянулся на кухню. Вильгельм был занят — махал половником, орал на кого-то. Лео сел напротив Курта, положил руки на колени. Сердце забилось чуть быстрее. Что Курту нужно от него? Неужели — время?
Курт отпил ещё раз, поставил кружку, посмотрел Лео в глаза.
— Помнишь, говорили про контракт?
Лео кивнул.
— Подтверждён, — сказал Курт. — «Чёрные Пики» выходят через неделю. Три месяца, двадцать пять золотых. Выплата по завершении контракта.
Лео выдохнул. Через неделю. Не завтра. Не послезавтра. Неделя. Значит, успеет на эксперимент. Успеет попробовать поднять Алисию.
— Через неделю, — повторил он вслух, чтобы убедиться что правильно услышал. — Успею собраться.
Курт кивнул, отпил снова. Один из его людей — тот, что хромал — потянулся, зевнул. Второй молча смотрел в окно.
— Доспех у тебя есть? — спросил Курт, оценивающе глядя на Лео.
— Есть, — ответил Лео. — Кольчуга. Шлем-салад. Меч.
Курт кивнул одобрительно.
— Неплохо для арбалетчика, — сказал он. — Откуда?
— Из Тарга. После… после похода.
Курт хмыкнул.
— Значит, не первый раз в деле. Хорошо. — Он постучал пальцами по столу, задумчиво. — В первый ряд — только в латах. Полных. Кираса, наручи, поножи, закрытый шлем. У тебя есть такое?
Лео покачал головой.
— Нет.
— Тогда в арбалетчики, — сказал Курт просто, без сожаления. — Двадцать пять золотых за сезон. Задние ряды, резерв. Безопаснее первого ряда, но и платят меньше. — Он отпил ещё раз. — Полный латный доспех стоит двести золотых. Может, больше, если хороший. Понятно, что у тебя такого нет.