Лео снова покачал головой. Двести золотых. Это целое состояние. Он за всю жизнь столько не видел.
— Тогда арбалет, — повторил Курт: — купи себе хороший гильдейский, перед выходом будет смотр, если снаряжение хреновое, то жалование порежут. Бери не те, что с «козьими ножками» и не с крюком, бери тяжелый пехотный с воротом. Кавалерийские, конечно, красивее и легче, но ты же не с седла работать будешь.
Лео сглотнул. Вспомнил лес. Трупы. Запах и вкус горелой плоти на языке.
Научусь. Должен научиться.
Курт допил пиво, поставил кружку, вытер рот. Потом наклонился вперёд, чуть ближе, и понизил голос. Оглянулся по сторонам — проверяя, не слушает ли кто. Двое его людей отвернулись, будто по команде.
— А то… другое, — тихо сказал Курт, глядя Лео прямо в глаза. — Помнишь, я спрашивал? Во время осады?
Лео напрягся. Сердце ёкнуло.
Он про это.
— Помню, — прошептал он.
Курт придвинулся ещё ближе. Голос стал совсем тихим — почти шёпот:
— Ну и? Получилось? — Пауза. — Та девочка… будет с нами?
Лео почувствовал, как внутри всё сжалось. Курт знал про его тайну, знал с самого начала. Порой он забывал об этом, забывался, начинал думать что знает только магистр Элеонора.
Лео медленно покачал головой.
— Нет, — тихо сказал он. — Не получилось.
Курт вздохнул — долго, разочарованно. Откинулся на спинку стула, потёр лицо ладонью.
— Жаль, — сказал он, уже обычным голосом. — Она б нам пригодилась. Очень пригодилась. — Отпил остатки пива из кружки, поставил её на стол с глухим стуком. — Ладно. Значит, арбалет. Учись стрелять. Быстро стрелять. И метко. Понял?
Лео кивнул.
Курт встал, кивнул своим людям. Те поднялись следом — молча, синхронно. Курт бросил на стол две медяшки — за пиво.
— Через неделю, — сказал он, глядя на Лео сверху вниз. — Восточные ворота, рассвет. Опоздаешь — уйдём без тебя. И контракта не будет. Понял?
— Понял, — ответил Лео.
Курт кивнул, развернулся и пошёл к двери. Двое его людей — за ним. Дверь хлопнула. Ветер ворвался в зал, потрепал свечи. Потом затих.
Лео сидел за столом, глядя на две медяшки. Пустая кружка. Мокрые круги на дереве.
Вильгельм высунулся из кухни, красный, взмокший.
— Эй, магикус! Помоги с огнем, мясо сейчас сгорит! И где эта стрекоза Майка⁈
— Иду, — ответил Лео машинально. Он взял поднос, пошёл на кухню. Но мысли были далеко. Войдя на кухню, он поставил поднос на стол, наклонился над очагом, где горели смолянистые поленья.
— Подбросил вот… — сказал Вильгельм, вытирая тряпкой пот с лица: — а они как загорятся, как дадут жару… у меня так жаркое подгорит, сделай как ты делаешь обычно… убери острие.
— Пик. — машинально поправляет его Лео: — пик выделения тепла во время горения… — он протягивает руку, мысленно перенаправляет энергию и пламя тут же опадает, становится ровным и неторопливым.
— Какая разница. — машет толстой рукой Вильгельм: — пик или острие. Если жаркое выкидывать придется, то потом мороки не оберешься, да и продуктов жалко. Сходи глянь где эта Майка запропастилась, да за стойкой постой, пока Клаус не пришел.
— Ага. — кивает Лео и выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Окидывает взглядом зал, видит, как сверху по скрипучей лестнице спускается Майка — с пустым подносом, раскрасневшаяся и довольная.
— А мне четвертак подарили, сказали «на сладости», вот! — похвасталась она перед Лео и шмыгнула в кухню.
Зал продолжал жить своей жизнью. Голоса, смех, звон кружек. У дальнего стола сидела компания — громкая, пьяная. Лео узнал их — «Алые Клинки», те самые что сопровождали его в Тарг. Лёгкая кавалерия, головорезы Мессера.
Мессер сидел во главе стола, расслабленный, улыбающийся. Рядом с ним — Рудольф, рыжий, громкоголосый, рассказывал что-то, размахивая руками. Густав курил трубку, хмурый, как всегда. Максимилиан играл в кости с кем-то незнакомым — худым парнем в ярко-синей рубахе с вышивкой, бил стаканом для костей об стол и вполголоса ругался.
Мессер поднял голову, увидел Лео, улыбнулся, взмахнул рукой, подзывая. Лео вышел из-за стойки, подошел к компании.
— О, Штилл! — Мессер похлопал по стулу рядом. — Садись! Вина принеси. Хорошего, не дерьмо.
Лео оглянулся на кухню — Майки снова нигде не было видно, значит занята. Кивнул.
— Сейчас.
Пошёл за вином. Взял графин — рейнское монастырское, знал что Мессер любит именно его. Вернулся, поставил на стол, налил в кружку.
Мессер отпил, кивнул одобрительно.