Потом спустились в Нижний Город.
Улицы стали уже. Грязнее. Пахло дымом, помоями, кожей из дубилен. Деревянные дома лепились друг к другу, кривые, покосившиеся. Штукатурка облупилась. Крыши текли. Где-то лаяла собака. Где-то кричал пьяный. Где-то плакал ребёнок.
Обычный вечер в бедном квартале.
Остановились у дома — двухэтажного, узкого, зажатого между двумя другими. На первом этаже — швейная мастерская, окна тёмные, ставни закрыты. На втором — жильё, в окне мерцал слабый свет свечи.
Фридрих кивнул стражникам.
Один шагнул вперёд. Постучал в дверь. Громко. Настойчиво.
Тишина.
Постучал снова — ещё громче.
Наверху свет качнулся. Окно открылось. Высунулась женская голова — растрёпанная, испуганная, в ночном чепце.
— Кто там⁈ Чего вам⁈
Стражник посмотрел вверх.
— Стража! Открывай дверь!
— Мы ничего не сделали! Зачем вам…
Фридрих шагнул вперёд. Поднял голову. Голос холодный, спокойный:
— Тайная Канцелярия. Открыть дверь. Немедленно.
Голова исчезла. Послышались шаги наверху, голоса — женский, испуганный, и мужской, хриплый, сонный. Потом топот по лестнице.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял мужчина — пожилой, худой, в мятой ночной рубахе, босиком. Лицо серое от страха. Руки дрожали.
— Господа… что… что случилось? Мы ничего… мы законопослушные люди… мы…
— Лиза, дочь Ульриха. Она здесь?
Мужчина заморгал. Открыл рот. Закрыл. Сглотнул.
— Здесь… это моя дочь… но что она… она хорошая девочка, она не…
— Позовите её, — сказал Фридрих.
— Но… но зачем… может, вы скажете сначала…
— Позовите. Или мы войдём и заберём сами.
Мужчина шагнул назад. Побелел. Обернулся к лестнице.
— Лиза! — крикнул он дрожащим голосом. — Лиза, спускайся! Сейчас же!
Наверху зашуршало. Послышались шаги — лёгкие, быстрые, испуганные.
По лестнице спускалась девушка.
Молодая. Семнадцать, может восемнадцать лет. Светлые волосы, растрёпанные, падали на плечи. Лицо круглое, простое, сонное. Большие серые глаза, широко раскрытые от страха. Одета в длинную ночную рубашку, поверх накинула шерстяную шаль. Босая.
Остановилась на последней ступеньке. Смотрела на Фридриха, на стражников. Руки прижала к груди.
— Я… я ничего не сделала… — прошептала она.
Фридрих шагнул в дом. Стражники за ним. Отец попытался загородить дочь, но стражник легко отодвинул его в сторону.
Фридрих остановился перед Лизой. Смотрел на неё. Оценивающе. Холодно.
Молодая. Испуганная. Простая девчонка из Нижнего Города. Швея. Дочь портного.
Могла ли она убить отряд солдат?
Нет.
Значит, ей дали перстень.
— Лиза, дочь Ульриха?
Она кивнула. Губы дрожали.
— У тебя есть перстень. Золотой. С гербом. Где он?
Лиза побледнела. Ещё больше. Губы задрожали сильнее.
— Я… я ничего… я не крала… мне подарили…
— Где перстень?
Она молчала. Прижимала руки к груди. Смотрела на Фридриха большими испуганными глазами.
Фридрих кивнул стражнику.
— Обыщите.
Стражник шагнул к Лизе. Она попятилась.
— Нет! Не надо! Я сама… я сама…
Она сунула руку за пазуху. Вытащила что-то — блеснуло золото в свете свечи. Протянула дрожащей рукой.
— Вот… вот он… но я не крала… правда… мне подарили…
Стражник взял перстень. Протянул Фридриху.
Фридрих взял, поднёс к свече. Золото. Тёплое. Тяжёлое. Широкая полоса. Печатка с рубином. На печатке — герб. Лев с мечом на фоне башни. И маленькая царапина на рубине.
Конечно же Отто.
Фридрих сжал перстень в кулаке. Посмотрел на Лизу.
Она стояла, прижав руки к груди, и плакала. Тихо. Беззвучно. Слёзы текли по щекам.
— Откуда у тебя это? — спросил Фридрих. Голос ровный. Холодный.
— Мне… мне подарили… — всхлипнула она.
— Кто?
Она молчала. Мотала головой.
— Кто дал тебе перстень?
Молчание.
Фридрих шагнул ближе.
— Этот перстень, — сказал он медленно, — принадлежал дейну Отто фон Штайну. Он пропал. Его или убили или держат в плену. Мне нужно разыскать того, кто это сделал. Кто дал тебе перстень, девочка?
Лиза всхлипнула. Задрожала всем телом.
— Я… я не знала… мне сказали, что это фамильная вещь… что от деда…
— Кто сказал⁈
Она мотала головой. Плакала.
— Я не могу… я не могу сказать… пожалуйста…
Фридрих смотрел на неё. Долго.
Защищает кого-то. Любовника, наверное. Боится его больше чем меня.