Но больше всего шума исходило из центра площадки. Там, на открытом пространстве, выстроились ровные ряды новичков — человек двадцать, может, чуть больше. Молодые, ещё зелёные, в простых рубахах и штанах, без доспехов, с длинными деревянными копьями в руках. Копья с тупыми железными наконечниками, но тяжёлые — настоящие, боевые по весу. Лео видел как дрожат руки тех, кто стоит в задних рядах, как напряжены их лица.
Перед строем расхаживал Курт Ронингер, капитан роты наемников. Высокий, широкоплечий, с лицом, которое украшал шрам и короткой седой бородой. На нём была простая кожаная куртка, потемневшая от времени и пота, и широкий пояс, на котором висели три ножа. В руке он держал длинный посох, толщиной с руку. Лео видел, как он бьёт этим посохом новичков по рёбрам или спине, когда те недостаточно быстро выполняют команду.
— Строй! — рявкнул Курт, и его голос прорезал весь шум площадки. — Плечом к плечу! Копья на плечо! Держать ровно!
Новички зашевелились, сбились теснее, выровняли копья. Рядом с Куртом стоял Штефан Щука — высокий, худой, с чёрной повязкой на левом глазу.
— К бою! — звучит команда и копья — опускаются вниз, кому-то в первых рядах прилетает древком по голове, он шипит от боли, роняет свое копье вниз, отдавливая ноги соседу, хватается за голову. Начинается свалка.
— Кто отпустил оружие в бою — тому лично кишки на голову намотаю! — выкрикивает Штефан: — и когда копья к готовности приводите — смотрите куда опускаете, курицы безмозглые!
— Навались! — скомандовал Курт, выждав пока все займут свои места. Строй новичков разом двинулся вперёд — к стене казармы, упирая тупые наконечники копий в бревна. Они толкали, орали, давили изо всех сил, наваливаясь на копья всем весом. Стена, разумеется, не дрогнула.
— Барра! — выкрикивают новоиспеченные пикинеры, откатываются назад и снова ревут «Барра!» — наваливаясь на древки тренировочных копий по новой.
— Надавили — назад! Надавили — назад! — повышает голос капитан: — за один крик должны полный цикл пройти! Все вместе! Разом! Навалились!
— Барра! — откликаются новички, налегая на копья.
— Эй, поварешка! — окликает Лео Бринк и он поворачивается к нему, прекратив наблюдать за тренировкой пикинеров: — ты же арбалетчик теперь? Купил себе чего?
— Пока нет. — качает головой Лео. Покупать арбалет очень не хочется, он дорогой, от двух золотых стоит, а если брать как сказал Курт — с печатью гильдии, тяжелый, пехотный с воротом — то и все пять. А ведь он помнил, что в той телеге с двойным дном лежали и арбалеты… вот бы попросить Мессера чтобы тот разрешил одну штуку взять…
— С воротом будешь брать? — спрашивает наемник. Лео утвердительно кивает.
— Не спеши. Оно конечно за тяжелый пехотный побольше платят, но его только на поле или в осаде можно путем использовать. Лучше возьми легкий, кавалерийский, чтобы с седла стрелять, с таким хошь куда, хоть в разведку, хоть на охоту. — Бринк, отставляет ковш в сторону и утирается рукавом: — такой чтобы с двумя спусками, чтобы с «козьей ножкой», рычагом можно было бы натягивать, а в седле просто в пузо упер и двумя руками на себя натянул. Будет стоить дороже, но с собой легко таскать и с воротом возиться не будешь.
— Спасибо за совет. — говорит Лео.
— Да не за что. Поживи с мое, поймешь. — наемник прищуривается на весеннее солнце в зените: — видел я парней с тяжелым арбалетом, эта штуковина конечно мощная, да вот только неудобная. И таскать ее с собой замучаешься. Чтобы ты знал — мы пехота, парень, так что все свое сами с собой таскаем.
— Омни меа меакум порте. — вспоминает Лео курс в Академии.
— Вот именно что порте. Все портки с собой. — хохотнул Бринк: — если обгадишься, то запасных нет. И меч у тебя… клинок, конечно, неплохой, но уж больно длинный. В свалке таким не поработаешь. Если уж «крысодера» не взял, так купи себе нож подлиннее и потяжелее квилон или базилярд…
— Спасибо. — Лео даже теряется. С чего это Бринк таким разговорчивым стал? И даже не обзывается…
— Вот что я тебе скажу, поварешка. — Бринк внезапно становится серьезным: — наша рота вот уже пять лет как живет. Я с капитаном пять лет. Он — заговоренный. Другие роты могут полным составом сгинуть или там уполовиниться за сезон. В нашей же если два десятка жмуров наберется, то капитан уже огорчается. Однако… — он задрал голову и поскреб пальцами куцую бороденку: — помирают как правило новенькие. Если этот сезон переживешь, то и дальше жить будешь. Так что бери себе легкий арбалет, с ним если что драпать легче.