Тут уж вмешался сам ректор, Эрих Морау и сказал, что некромантия — некромантией, а витраж до сих пор разбитый стоит. Однако согласно Уставу Академии даже в таких вопросах он не может нарушать процедуру и голосовать простым большинством. Для того и был создан Совет, чтобы решения принимать коллегиально, а значит и это решение будет принято, как и все остальные — только в случае единогласного согласия. А до тех пор, пока таковое не принято… что же, придется сидеть с деревянным щитом вместо витража на окне, слава Пресвятому что весна на дворе, потеплело….
Так что у присутствующих на Совете были все основания чтобы полагать что несчастный разбитый витраж не будет восстановлен еще лет пять как минимум — пока все уже не забудут, о чем был спор и пока кто-то не возьмет на себя смелость просто заложить окно кирпичами.
Из-за этого дурацкого правила, что все решения в Совете принимались не просто большинством голосов и даже не «квалифицированным большинством», а именно единогласно — добиться этих самых решений было непросто. Практически невозможно. На «ура» проходили только решения из разряда «выделить дополнительные средства на…» — и далее обширный список исследований. Каждый в Совете понимал, что означает такая формулировка. Дополнительные средства на исследования — это деньги прямо в карман магистров, безотчетные дополнительные и весьма обильные. Тут уж против никто не голосовал. И чем сложнее был предмет исследований — тем легче проходило решение. В частности, потому что большинство из присутствующих не разбиралось в конкурирующих областях магии. Но как только речь заходила о простых решениях — вроде того же витража или в какой цвет покрасить крыши зданий Академии чтобы они выглядели в едином стиле — тут-то машина принятия решений и застревала, словно телега в осенней грязи. Именно поэтому крыши всех зданий в Академии до сих пор не были выкрашены в едином стиле… вот уже десятый год.
Потому и заседания Совета обычно проходили самым скучнейшим образом, ректор выносил на рассмотрение несколько вопросов из разряда «увеличить бюджет на…», все голосовали, потом магистр Грюнвальд жаловался на студентов с факультета целительства, магистр Ковач все отрицала и говорила что ее деточки — самые послушные и правильные, потом выступал магистр Крайн, который говорил что «в его время так не было» и что «молодежь совсем распоясалась» и снова предлагал концепцию раздельного обучения, потому что «один стыд и блуд когда девицы и молодые парни вместе учатся!». Начинался вялый спор о недостатках и преимуществах совместного обучения, о роли Арчибальда Вайсса в развитии аналитической магии, о том, что Крайну пора бы уже и в отставку, в его-то возрасте, а не учить других как жить, а также о том, что магистру Шварц вообще следует помолчать и за своими студентами следить, потому как они опять гимны на улицах распевали после полуночи.
Всю эту веселую вакханалию обычно заканчивал ректор Эрих Морау, который говорил свое знаменитое «Так» и все замолкали. Морау заканчивал заседание, и все расходились по своим делам, удовлетворенные заседанием и тем, что внесли посильный вклад в развитие магии как науки в целом и Академии Магии вольного города Вардосы в частности. Вот так и происходили заседания Совета, и сама магистр Элеонора фон Шварц зачастую брала пример со своих коллег и могла спать на этих собраниях, спать самым бессовестным образом, справедливо полагая что от этого ничего не изменится ни в лучшую, ни в худшую стороны.
Однако сегодня атмосфера, царящая в зале заседаний, была совсем другой. В зале присутствовал гость. Он стоял у дверей, кресел для посетителей в зале не было предусмотрено, в свое время это было обусловлено тем, что присутствие посторонних не приветствовалось, хотя порой была такая необходимость. И в Уставе Академии специально было оговорено что кресел в зале заседаний Совета должно быть семь — по числу членов Совета. Все остальные, буде их присутствие необходимо — должны стоять. Подразумевалось, что подобное поставит посетителей и гостей в заведомо неудобное положение — постой-ка на ногах в течение часа, а то и двух пока заседание идет, однако на этот раз хитрость не сработала. Квестор Святой Инквизиции сам Гюнтер Шварцкройц — словно бы и не замечал неудобства, напротив стоял с таким видом, что всем сидящим становилось слегка не по себе. Он возвышался над ними, глядя сверху вниз.
Все, сидящие в зале заседаний Совета были магистрами, магами не ниже Третьего Круга в своих направлениях. Все были уважаемыми членами общества, почетными горожанами Вардосы и поддаными королевства, каждый из них имел иммунитет от преследования со стороны инквизиторов, таковое расследование могло быть инициировано только с личного одобрения Архиепископа Иннокентия, а также короля Латераны, Гартмана Благочестивого. Вероятность того, что у Квестора имелось таковое разрешение — стремилась к нулю. Где там столица, сам Его Величество Гартман Благочестивый, так же Его Преосвященство Иннокентий и где Вардоса? Вряд ли кто из этих двоих знает о Совете Академии вольного города, и кто там состоит.