Ещё шаг. Ещё.
Свет ударил в глаза — яркий, ослепительный после тени арки. Лео прищурился, но не остановился. Прошёл под аркой, переступил невидимую границу между городом и тем, что за стенами.
Он вышел. Оказался снаружи.
Дорога тянулась перед ним — пыльная, разбитая колеями от телег, уходящая вдаль между полями. Небо над головой темнело, окрашиваясь в серо-синий цвет сумерек. Где-то вдали каркнула ворона.
Лео не оглядывался. Просто пошёл дальше, прочь от ворот, быстрым шагом — не бегом, бежать нельзя, это привлечёт внимание, но быстро, как человек, спешащий домой до наступления темноты.
За спиной послышался крик:
— Эй! Эй, ты!
Мышцы напряглись. Лео замедлился — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Обернуться? Остановиться? Бежать?
— Ты! С капюшоном! Стой там!
Это ему. Он знал, что это ему.
Ноги сами понесли вперёд — быстрее, ещё быстрее. Шаг превратился в почти бег. Дорога петляла, уходила за холм. Если добраться туда, скрыться за поворотом —
— Да ладно тебе, отпусти его! — донёсся раздражённый голос второго стражника. — Бродяга какой-то, видишь же! Закрывать пора, давай помогай тут!
— Но он прятал лицо, я видел…
— Холодно, вот и прятал! Ворота закрывай, я сказал, солнце уже село!
Голоса стали тише, затихли за спиной. Лео не останавливался, продолжал идти — быстро, почти бегом, пока дорога не свернула за холм, пока за спиной не остались только тишина и пустые поля. Только тогда он рискнул обернуться.
Вардоса виднелась вдали — серые стены, башни, силуэт на фоне темнеющего неба. Ворота закрылись, массивная решётка опустилась с глухим лязгом металла о камень. Город остался там, за стенами, а он — здесь, снаружи.
Лео опустился на колени прямо посреди дороги. Руки уперлись в холодную землю, пальцы впились в грязь. Дышал часто, рвано, словно только что пробежал несколько миль без остановки. Лёгкие горели, в груди давило, сердце колотилось так сильно, что было больно.
Он выбрался. Каким-то чудом, по глупой случайности — но выбрался. Стражники не схватили его, не потащили обратно в город, не заковали в кандалы. Пока не схватили.
Лео поднял голову, посмотрел на дорогу впереди. Она уходила вдаль, петляла между полей, терялась в сумерках. Куда она ведёт — он не знал. Просто шёл, бежал, лишь бы подальше от города, от стражников, от того переулка с телом, которое он оставил там, в темноте.
Ноги всё ещё дрожали. Он попытался встать, но колени подкосились, и пришлось снова опереться на руки. Сидел так, тяжело дыша, глядя на свои ладони — грязные, в земле, но под грязью всё ещё проступала кровь. Тёмная, въевшаяся в кожу. Чужая кровь, которую он больше не мог смыть.
Лео моргнул и вернулся в настоящее.
Сарай. Луна в провале крыши. Ветер свистит в руинах, выдувая остатки тепла из-под плаща.
Как он дошёл сюда — не помнил толком. Провал между дорогой и этим сараем, время стёрлось, оставив только пустоту и смутное ощущение, что он долго шёл, спотыкался, падал и поднимался снова.
Он посмотрел на свои руки. Кровь всё ещё там, въевшаяся в складки кожи, под ногти. Сколько он ни тёр её, она не исчезала. Может быть, она уже никогда не исчезнет, останется там навсегда, напоминанием о том, что он сделал.
Только тишина, холод и лицо стражника, которое никак не хотело исчезнуть из памяти.
Лео не помнил, сколько просидел в том сарае. Час? Два? Больше? Луна сместилась по небу, свет изменился, стал более резким, холодным. Тело затекло, замёрзло. Зубы стучали. Пальцы онемели.
Надо двигаться. Иначе замёрзнет здесь.
Он заставил себя пошевелиться — сперва пальцами, потом руками. Попытался встать. Ноги не слушались, подкашивались, словно чужие. Оперся о стену, вышел из сарая. Ночь встретила его прохладой, весна была совсем ранней, по ночам было холодно. Ветер задул под плащ, заставил поёжиться. Лео огляделся. Поля вокруг — пустые, тёмные. Дорога — серая лента, уходящая вдаль. Звёзды над головой.
Куда идти?
Мысли ворочались медленно, с трудом. Мельница. Тави. Он велел ей ждать на мельнице. Телега там. Алисия. Он совсем забыл о ней, пока сидел в сарае, пока сидел тут. Надо идти к ней.
Лео двинулся по дороге, спотыкаясь на каждом камне, едва держась на ногах. Тело не слушалось, двигалось автоматически. Ноги несли сами, по памяти. Он не думал — просто шёл, шаг за шагом, глядя под ноги.