Значит, потом, подумал Лео, значит они вернуться сюда позже. Конечно же Змеи не будут спать этой ночью, в отличие от них. Сейчас Альвизе снимет номер в таверне поблизости и они — лягут спать. Предварительно плотно поужинав и попив вина, разойдутся по своим кроватям и лягут спать. Подождут пока Змеи вымотаются, вглядываясь в темноту, пока не встретят первые лучи солнца с облегчением и… не лягут спать. Вот тогда-то, ранним утром они и вернутся.
— Постой! — поднимает руку Большой Грон: — … у Великого Чинатры есть парочка минут перед обедом. Вы можете сказать о своем деле.
— Вот как? — Альвизе поворачивается и смотрит на Грона: — хорошо. Веди, здоровяк.
Лео опускает голову, чтобы спрятать улыбку. Альвизе просчитал все как по нотам…
Они следуют за Большим Гроном в переулок, потом заворачивают налево, затем — направо. В нос бьет вонь от гниющих рыбных голов и нечистот с Рыбного Рынка, Лео перешагивает через лужу, Альвизе — вежливо подает руку Беатриче. Они спускаются в какой-то подвал, впереди вспыхивают огоньки светильников.
— Не думай, что спрыгнул с разговора, здоровячок… — вполголоса мурлычет Беатриче в спину впереди идущего Грона и тот на секунду — сбивается с шага. Оборачивается. Беатриче дарит ему ослепительную улыбку.
— Хватит, Беа. — морщится Альвизе: — Штилл, угомони ты свою подружку.
— Очень смешно. Беа — фу!
— Еще раз ко мне как к собаке обратишься, Штилл, клянусь, я твои яйца у себя на стенку повешу!
Они идут дальше. Лео придерживает локоть Беатриче, чтобы та не натворила дел посреди Змеиного квартала и думает о том, что может и не успеть. Гримани всегда была очень быстрой.
Они идут темными коридорами, снова поворачивают налево и еще раз налево и вон наконец перед ними возникает полотно ткани с неровным рисунком змея, пожирающего свой хвост.
— Великий Чинатра, Острый Клык. — говорит Грон и приподнимает ткань впереди, давая им пройти. Лео наклоняется и проходит, вслед за Альвизе и Беатриче.
Помещение было узким и низким, стены — сырые и покрытые плесенью — смыкались вокруг, словно нависая угрозой. Горящие светильники, висящие на кривых железных крюках, отбрасывали пляшущие тени на грубой кладке и рассыпающейся штукатурке.
Тяжёлый запах прелого дерева и смеси рыбьего жира висел в воздухе, смешиваясь с горечью табака и едва уловимым ароматом благовоний.
У самой стены на грубой деревянной платформе полусидел и полулёжал старик Чинатра, глава городских Змей. Его седые волосы собраны в тугой хвост, он одет в простую тунику, казалось бы — обычный старик, каких тысячи на улицах Тарга, но старого Чинатру выдавали глаза, их острый взгляд мгновенно оценил вошедших, оценил, взвесил и выдал вердикт.
Вокруг Чинатры, всё еще полусидя или развалившись на коврах и подушках, томилась его свита — полуголые девушки с тёмными телами, покрытыми яркими и замысловатыми татуировками змей, изгибающихся и переплетающихся по плечам, руках и спинам. Их взгляды были ленивыми и пронзительными, движения — плавными и обольстительными, но Лео видел, что эти молодые Змейки были быстрыми и опасными. Те же, кто думал, что старый Змей Чинатра уязвим посреди своего гарема — понимали, что ошиблись в оценке этих девушек только когда отравленный кинжал, направленный рукой одной из прелестниц, вонзался ему под ребра.
Взгляд Лео задержался на одной, в шелковой повязке на бедрах и с золотыми браслетами на руках. Она неуловимо напомнила ему Алисию… когда та еще была жива. Девушка встретилась с ним взглядом и улыбнулась, наклонив голову.
— Хватит пялится, Штилл! — острый локоть Беатриче уперся ему в ребра: — нашел куда смотреть!
— Многоуважаемый глава Змей нашего города. — склоняется в поклоне Альвизе, Лео и Беатриче — следуют его примеру.
— Альвизе. — кивает головой Чинатра, переводит взгляд на его спутников: — сестра Гримани, «Ослепительная» Беатриче и конечно же Леонард Штилл по прозвищу «Нож». Чем обязан столь высоким визитом? Неужели спокойная жизнь не по карману нашему Виконту?
— Кто себе может в наше время покой позволить? — Альвизе выпрямляется и отставляет ногу чуть в сторону, принимая свой обычный, горделивый облик: — я…