— Значит нет у вас товара этих святош. Что же… тогда мы уйдем и…
— Товара нет. Но я знаю где он. — говорит Чинатра, вынимая трубку изо рта.
— Хорошо. — говорит Альвизе: — ты же не будешь меня сейчас разводить как пряника с Холма, продавая информацию?
— Все на свете стоит денег. — разводит руками Чинатра: — скажем… сто золотых.
— У меня нет таких денег, Старый Змей. Я могу предложить… скажем пятьдесят.
— Пятьдесят золотых? Идет. — кивает Чиантра: — давай деньги и мой человек проведет тебя к месту.
— К месту? Не к грузу? — уточняет Альвизе, снимая с пояса кошелек, выданный монахами.
— К месту. Доставать сами будете. Но я гарантирую что товар там. Узкий деревянный ящик от твоего святоши. На досках — печать с апостолом и надпись «Благодать Архангела».
— Хм. — Альвизе передает кошелек одной из полуголых девиц: — тогда… я надеюсь, что на твое слово можно положиться.
— Можно. — кивает Чинатра. Кошелек уносят, Великий Змей делает жест рукой, призывая ближайшую девушку с татуировками по всему телу: — проведи гостей к месту.
Девушка кланяется, давая понять, что все поняла. Поворачивается к Альвизе и его спутникам. Делает жест «следуйте за мной» и идет к выходу из покоев Великого Змея.
Гости в свою очередь склоняют головы, Чинатра машет рукой в воздухе, изображая жест «ладно-ладно, убирайтесь уже отсюда». Лео встает с подушек вслед за Альвизе и Беатриче, чувствуя как у него онемели ноги от долгого сидения. Они уже подходят к выходу из «тронной залы» главы Змеев, как тот вдруг — повышает голос.
— Виконт! И вы двое! — говорит он и Лео — замирает, полуобернувшись. Краем глаза он замечает напряженные позы его товарищей, Альвизе и Беатриче.
— Я бы на вашем месте оставил это дело. — говорит старый Чинатра: — не стоит оно того. Даже если аванс вернуть придется.
— Ты определенно что-то знаешь. — говорит Альвизе: — почему бы не рассказать мне об этом? В конце концов я отдал целых пятьдесят золотых…
— Сейчас я делаю тебе подарок, Виконт. Тебе и твоим спутникам. Вы не враги мне и я, наверное, даже буду по вам скучать. Старые времена проходят и на улицах все больше безликих молодых ублюдков, у которых нет стиля, нет души, нет понятий о том, как нужно дела делать. Вы втроем напоминаете мне о старых деньках, когда я только прибыл в этот город. — он вздыхает и качает головой, усаживаясь поудобнее: — будет жаль если вы сгинете так глупо. Так что вот тебе мой совет — оставь это дело. Оставь этот груз, вернись к святошам и верни им аванс. Или прикопай их за городом, вы точно это сумеете.
— Ты же сам только что говорил, что на улицах должно остаться что-то кроме жадности и ударов в спину. — хмыкает Альвизе: — с момента как виконт Альвизе Конте, урожденный де Маркетти берет деньги — он действует в интересах клиента. Все, что у меня есть в этот городе, Чинатра — это репутация. Если я стану кидать клиентов… — он разводит руками: — то никто никогда меня уже не наймет.
— Меня лечить не нужно, Виконт. Ни меня, ни твоих спутников. Впрочем, дело твое. Совет ты получил, как именно распорядится сведениями — сам решай. Белла проводит вас до места. — он взмахнул рукой, давая понять, что аудиенция закончена.
Выйдя из тесных коридоров, ведущих в покои Чинатры, они снова оказались снаружи, в Нижнем Городе, под палящими лучами солнца. Вонь гниющей рыбы, соленый ветер с моря — смешивался с гарью от промысла углежогов сразу за границей Нижнего, а еще пахло табаком, сыростью и… благовониями.
Лео втянул ноздрями запах… так и есть, сандал и что-то еще, пряный аромат дорогих масел. Но откуда? Его взгляд уперся в спину их провожатой, гладкую, покрытую татуировками, изображающей змеиную чешую, да так, что даже сейчас, на дневном свету казалось, что она была одета прилично — татуировки покрывали все ее тело, оставляя лишь кисти рук, лицо и стопы.
Это от нее пахнет благовонными маслами, понял Лео, больше тут нечему пахнуть так приятно. Девушка уверенно шла впереди, так, будто была одета как положено, хотя на самом деле весь ее наряд составляла набедренная повязка из очень дорогого шелка да браслеты на запястьях и лодыжках. И конечно же пояс-кушак с заткнутыми за него короткими клинками «Змеиных Укусов». Больше на ней ничего не было, даже на ногах, но она уверенно шагала босыми ногами вперед — сперва по пыльной улице, а потом — по деревянным настилам, выложенным поверх зловонных луж.